мере, если не рассматривать этих последователей поодиночке, а сравнить их творчество в целом
с выставками той прошедшей «эры, когда художники, ставшие теперь известными, были еще
только на взлете». Эти нынешние художники «на взлете» совсем не то, чем были художники «на
взлете» в предыдущем поколении: в наше время больше эффектности, но меньше достоинств. Я
уже неоднократно писал об этом. Усматриваю я соответственную разницу и в личностях
художников «на взлете» тогда и теперь.
Ты ведь и сам страдаешь, зная, что на нас с тобой смотрят, как на неприятных,
вздорных, ничтожных и, главное, тяжеловесных и скучных людей и художников.
Поверь мне: кто знал нынешних известных живописцев как людей и художников десять
лет тому назад, когда все они были куда беднее (они ведь заработали огромные деньги именно
за последние десять лет), тот сожалеет о тех временах.
Все сказанное побуждает меня повторить свои поздравления по поводу того, что твоя
картина отвергнута «Арти». Если бы ты добился большого успеха при нынешних
обстоятельствах, я испытывал бы к тебе меньше уважения и симпатии, чем сейчас. Я
безусловно и очень ясно вижу, что скоро мы с тобой начнем работать гораздо лучше, хотя и
теперешние наши работы совсем неплохи.
Наша позиция по отношению к самим себе должна оставаться суровой, мы должны по-
прежнему быть энергичными, но у нас нет никаких оснований чувствовать себя
обескураженными или выбитыми из колеи только из-за того, что говорят о нашей работе люди,
полагающие, будто они идут более верным путем, чем тот, которым следуем мы, рисуя или
пытаясь рисовать все, что поражает нас в домашней жизни, на улице, в больнице и т. д. Если бы
ты знал, как настрадался, например, де Гру от критики и недоброжелательства, ты был бы
просто ошеломлен. Нам следует не питать иллюзий в отношении самих себя и всегда быть
готовыми к тому, что нас будут не понимать, презирать и порочить; тем не менее нам надо
сохранять мужество и энтузиазм, даже если дела пойдут еще хуже, чем сейчас.
Думаю, что нам было бы полезно сосредоточить все свое внимание на художниках и
произведениях прежнего времени, скажем, эпохи, кончившейся лет двадцать-тридцать тому
назад, так как иначе о нас впоследствии справедливо скажут: «Раппард и Винсент тоже должны
быть причислены к декадентам». Я говорю суровые слова, но убежден в верности каждого из
них и поэтому пойду своим собственным путем, не считаясь с современной школой.
P 20 note 36
Большое спасибо за твое письмо и список гравюр на дереве, которые ты нашел.
Мне не терпится посмотреть некоторые из них, особенно де Гру и Лансона.
Счастлив слышать, что здоровье твое так быстро налаживается…
Уверяю тебя, номера «Graphic», которые у меня сейчас имеются, потрясающе
интересны. Более десяти лет тому назад, когда я был в Лондоне, я каждую неделю ходил к
витринам редакций «Graphic» и «London News» смотреть новые выпуски. Впечатления, которые
я получал, были так сильны, что, несмотря на все случившееся со мной с тех пор, рисунки эти
не изгладились из моей памяти.
Иногда мне кажется, что все это было прямо-таки вчера; во всяком случае к этим
изданиям я отношусь еще более восторженно, чем даже тогда. Совершенно уверен: ты не
пожалеешь, если заедешь посмотреть их.
Я знаю, что ты смотришь на рисунки пером иначе, чем большинство голландцев, и хотя
не знаю, собираешься ли ты работать в этой манере, все же верю, что у тебя нет предубеждения
против нее. Она, разумеется, не исключает и другие, однако во многих случаях именно рисунки
пером являются методом, дающим возможность сравнительно быстро зафиксировать на бумаге
эффекты, которые в ином случае отчасти утратили бы то, что называют spontane. 1
1 Непосредственным (франц.).
Не думаю, что если бы, например, «Лондонские наброски» и «Ночлежный дом св.
Джильберта» Херкомера или «Работный дом» Филдса были написаны маслом, в них
сохранилось бы столько же чувства и характера, сколько есть сейчас, когда они сделаны в этой
грубой графической манере.
В рисунке пером есть что-то мужественное, что-то грубоватое, и это меня сильно
привлекает. И еще одно обстоятельство: существует, кажется, мастер перового рисунка,
которого мы с тобой не знаем. В общем обзоре выставок я нашел упоминание о работах
Лермита, француза, который рисует сцены из жизни рыбаков в Бретани.
О нем пишут, что он «Милле и Жюль Бретон в графике», его имя появляется снова и
снова. Хотелось бы мне посмотреть что-нибудь из его вещей; на днях я написал об этом моему
брату, который не раз давал мне очень точные сведения (например, о картинах Домье)…
Мне хочется снова поговорить с тобой, и я был бы счастлив, если бы ты в ближайшее
время нашел возможность приехать и посмотреть мое собрание номеров «Graphic». Пишу тебе,
чтобы заранее предупредить о переменах в моей домашней жизни, потому что не знаю точно,
как ты смотришь на такие вещи.
Живи мы во времена «Богемы», такая семья и такая мастерская, как моя, не
представляли бы собой для художника ничего необычного. Но в наше время мы далеко ушли от
прежней «Богемы», и художники стали считаться с соображениями респектабельности, которые
