Ах, я очень хорошо знаю, что любой священник сказал бы в данном случае то же самое;
именно по этой причине я и считаю всю их компанию самыми безбожными людьми в нашем
обществе…
Ты пишешь, что дело начинает хиреть. Это достаточно скверно. Но положение ведь
всегда было ненадежным и, вероятно, останется таким до конца твоих дней. Будем
мужественны и попытаемся вновь обрести энергию и жизнерадостность.
Могу тебе сказать, что первая моя композиция, набросок с которой я тебе послал, уже
почти закончена… Но когда ты увидишь мои рисунки и этюды, ты поймешь, Тео, что в этом
году у меня было столько забот и тревог, сколько человек вообще в состоянии вынести.
Отгрохать фигуру – чертовски трудная штука! По существу, работа с модели все равно что
работа с железом: поначалу не видишь никаких результатов, но постепенно материал поддается
и ты находишь фигуру, подобно тому как железо, разогреваясь, становится ковким, и вот тогда-
то и надо работать над ним…
Ах, мой мальчик, если бы нам только найти покупателя на мои рисунки! Работа для меня
– жизненная необходимость. Я не могу откладывать: мне не нужно ничего, кроме работы…
Но у меня достаточно других беспокойств, порою тяжких горестей, да и трудностей
тоже хватает. Я предпринял попытку любой ценой спасти женщину и пока что справляюсь с
этой задачей. Но будущее рисуется мне отнюдь не в розовом свете.
Знаешь, Тео, какие трудности возникли у меня с этой женщиной после того, как я
написал тебе в прошлый раз? Ее семья попробовала оторвать ее от меня. Я никогда не имел
дела ни с кем из ее родственников, за исключением матери, потому что не доверял им. Чем
больше я вникал в историю ее семьи, тем больше укреплялся в своем недоверии. Именно
потому, что я не захотел иметь с ними ничего общего, они теперь интригуют против меня и
предприняли такую предательскую атаку. Я высказал жене свое мнение об их поступках и
объявил, что она должна выбирать между мной и своим семейством, с которым я не желаю
входить в соприкосновение, прежде всего потому, что, на мой взгляд, сближение ее со своей
семьей толкает ее на прежнюю дорогу. Родственники потребовали, чтобы она вместе с матерью
вела хозяйство своего брата, который разошелся с женой и известен как mauvais sujet. 1
1 Беспутный малый (франц.).
Причины, по которым семейство Христины советует ей оставить меня, сводятся к тому,
что я слишком мало зарабатываю, якобы плохо отношусь к ней, взял ее только для позирования
и в трудную минуту, без сомнения, брошу. Кстати из-за ребенка она уже в течение целого года
почти не имела возможности мне позировать, так что сам можешь судить, насколько
основательны такие подозрения. Обсуждалось это тайно, за моей спи-пой, но в конце концов
жена все мне выложила. Я ответил: «Поступай, как хочешь, но знай: я не оставлю тебя, если
только ты не вернешься к прежней жизни»… Я убеждаю Христину не ходить к родственникам,
но если она настаивает, отпускаю ее… А влияние они на нее оказывают пагубное и сильное,
потому что оно исходит от близких, которые сбивают ее с толку, уверяя: «Он несомненно
бросит тебя». Таким образом, они вынуждают ее бросить меня.
289
Сегодня я вышел из дому уже в четыре утра. Хочу приняться, вернее, уже принялся за
мусорщиков. Для этого рисунка мне нужны этюды лошадей. Сегодня я уже сделал два наброска
в конюшне рейнской железной дороги и, возможно, заполучу старую лошадь со свалки. Свалка
– замечательный, но очень сложный и трудный сюжет, который будет стоить мне немалых
усилий. За утро я успел сделать несколько набросков. Тот из них, на котором виднеется
небольшое яркое пятно свежей зелени, будет окончательным вариантом. Сделан он примерно
так, как нацарапано в этом письме: всё, даже женщины на переднем плане и белая лошадь на
заднем, предстает на фоне пятна зелени и полоски неба над ним с таким расчетом, чтобы все
эти черные навесы, уходящие один за другим в перспективу, вся эта грязь и серые фигуры
являлись контрастом чему-то чистому и свежему. Группа женщин и лошадь составляют более
светлые части светотени, а мусорщики и кучи отбросов – более темные. На переднем плане
всевозможный негодный выброшенный хлам: обломки старых корзин, заржавленный уличный
фонарь, битые горшки и пр.
Во время работы над двумя этими рисунками у меня родилось так много замыслов и
появилась такая охота делать новые вещи, что я прямо не знаю, с чего начать; пока что я твердо
решил заняться свалкой.
293
Как тебе известно, я очень долго подавлял в себе желание приняться за композиции;
теперь время для них настало, и во мне произошла революция: я отпустил вожжи, которыми
сдерживал себя, и вздохнул свободнее. Думаю, тем не менее, что в конечном счете я не зря так
долго корпел над этюдами; изучать дело серьезно и не воображать, будто все уже знаешь, –
такое правило верно всегда, а уж в отношении фигур – особенно. Мне страшно нравится фраза
Мауве, который, несмотря на все свои многочисленные работы и весь свой опыт, утверждает:
«Бывают случаи, когда я не знаю, как устроены суставы у коровы». В настоящее время я лично
