еще найти истинного друга и поверенного. Именно потому, что по временам я чувствую, как
слабеет мое здоровье и как мне не хватает сил, чтобы переносить удары, я откровенно
сознаюсь, что мне мучительно нужно вновь повидать тебя и спокойно поговорить с тобой.
Мне в этом году пришлось немало побороться, чтобы сохранить свою мастерскую, и
подчас бывало страшно тяжело продолжать работу. А ведь я еще должен как-то собраться с
силами…
И все-таки самое главное – чтобы мы и дальше понимали друг друга и чтобы дружба
наша по-прежнему оставалась горячей. Если придет беда, мы померимся с ней, но давай при
любых обстоятельствах хранить верность друг другу, дорогой брат.
Я выигрываю от этого во всех отношениях, потому что без тебя не смог бы
продержаться так долго; ты же не выигрываешь ничего, кроме сознания того, что помог
человеку выйти на такой жизненный путь, который в противном случае был бы для него закрыт.
А впоследствии – кто знает, что мы еще сделаем вдвоем с тобой!
306
Пока я работаю, я безгранично верую в искусство и убежден, что добьюсь своей цели;
но в дни физической слабости и материальных затруднений я чувствую, что вера моя слабеет, и
меня охватывают сомнения, которые я пытаюсь преодолеть, немедленно возобновляя работу.
То же с Христиной и детьми: когда я нахожусь с ними и малыш, радостно посмеиваясь,
ползет ко мне на четвереньках, у меня нет ни малейших сомнений в том, что все хорошо. Как
часто этот ребенок служит мне утешением!
Когда я дома, он ни на минуту не оставляет меня; когда я сижу за работой, он дергает
меня за полу куртки или карабкается по моей ноге, пока я не посажу его на колени.
В мастерской его занимает все, и он тихонько играет кусочком бумаги, обрывком
веревочки, старой кисточкой; этот малыш всегда доволен.
Если он останется таким на всю жизнь, он будет удачливее меня…
Думаю, что через несколько дней, если я, конечно, буду немного лучше питаться, чем в
последнее время, мне удастся избавиться от своего отвратительного недомогания; однако
причины его коренятся куда глубже, и я хотел бы снова прийти в то состояние, когда у меня
были в избытке здоровье и силы, в чем, в конце концов, нет ничего невозможного: нужно
только побольше бывать на воздухе и работать над тем, что тебе по душе. Ведь это же факт, что
сейчас все мои работы слишком уж худосочны и сухи.
Теперь мне это ясно, как день, и я не питаю ни малейшего сомнения, что мне нужно все
в корне менять. После того как ты посмотришь работы текущего года, мы обсудим, не
согласишься ли ты со мной в отношении некоторых мер, и, если ты согласишься, нам, думается
мне, удастся преодолеть трудности.
309
В последние дни, занимаясь живописью, я вдруг почувствовал, что у меня пробуждается
особое чувство цвета, более острое и совсем непохожее на то, какое было до сих пор.
Возможно, что мое нервозное состояние в последние дни находится в связи с каким-то
переворотом в методе моей работы, к которому я давно уже стремился и о котором долгое
время раздумывал.
Я часто пытался работать менее сухо, но у меня снова и снова получалось примерно то
же, что и раньше. Однако теперь слабость не позволяет мне работать привычным для меня
способом, и это, кажется, не вредит мне, а, скорее, идет на пользу; теперь я немного отпустил
вожжи и, вместо того чтобы вглядываться в структуру вещей и анализировать ее, смотрю на
предметы прищуренными глазами, а это позволяет мне более непосредственно воспринимать
их, как цветовые, взаимно контрастирующие пятна.
Интересно, что будет дальше и чем все кончится. Я давно уже удивлялся, почему я не
такой сильный колорист, каким мог бы стать при моем темпераменте, но до сих пор это
качество развивалось во мне слабо.
Повторяю, мне очень интересно, во что все это выльется, но я уже сейчас ясно вижу, что
мои последние живописные этюды совсем непохожи на предыдущие.
Насколько помнится, у тебя есть один мой прошлогодний этюд – стволы деревьев в
лесу. Я отнюдь не считаю его плохим, но в нем еще нет того, что видишь в этюдах настоящего
колориста.
Некоторые цвета верны, но, даже будучи верными, они не производят того впечатления,
которое должны производить, и, хотя краски кое-где наложены густо, общее впечатление
остается бедным. Сравнивая этот этюд с последними, написанными менее пастозно, я нахожу,
что, невзирая на это, они стали сильнее по цвету, поскольку краски в них как бы переплетаются,
а мазки покрывают друг друга, так что все в целом получается сочнее и лучше передает,
скажем, мягкость облаков или травы.
Было время, я очень тревожился, что не делаю успехов в цвете, но теперь снова обрел
надежду… Я не могу полностью доверять своему глазу, когда дело касается моей собственной
работы. Например, оба этюда, которые я сделал во время дождя – грязная дорога с маленькой
фигуркой,– кажутся мне полной противоположностью некоторым другим этюдам. Глядя на
них, я снова чувствую тоскливую атмосферу дождливого дня, и в фигурке, хотя она состоит
лишь из нескольких пятен краски, есть, на мой взгляд, какая-то жизнь, причем достигается это
