отнюдь не правильностью рисунка, потому что фактически рисунка там нет. Я хочу сказать вот
что: как мне кажется, в этих этюдах есть нечто от той таинственности, которую ощущаешь,
когда смотришь на природу, прищурив глаза, вследствие чего формы упрощаются до цветных
пятен. Все это выяснится со временем, но в данный момент я нахожу в некоторых своих этюдах
нечто новое в смысле цвета и тона.
В последнее время я часто вспоминал рассказ, который прочел в одном английском
журнале. Это история художника, который тоже подорвал свое здоровье в труднее для него
время и отправился в уединенную печальную местность, на торфяные болота, где снова стал
самим собой и начал писать природу так, как видел и понимал ее. Все это очень хорошо
описано – очевидно, автор разбирается в искусстве. Рассказ поразил меня, и сейчас я снова
думаю о нем…
Беда не только в том, что я сравнительно поздно занялся рисованием; отнюдь не
исключено также, что у меня нет оснований рассчитывать па долгие годы жизни…
Что же касается времени, которое у меня осталось для работы, то, думается, я не очень
ошибусь, предположив, что, вопреки всему, мое тело выдержит еще несколько лет, скажем, от
шести до десяти…
Я не намерен ни щадить себя, ни избегать волнений и трудностей – мне в общем
безразлично, проживу я больше или меньше; кроме того, я не умею печься о своем физическом
состоянии, как, например, делает врач.
Итак, я и впредь буду жить, не зная, сколько я проживу, и помня только одно: «за
несколько лет я должен закончить определенную работу». Мне не следует слишком спешить
– от спешки мало проку, но я должен продолжать работу с полным спокойствием и бодростью,
возможно более регулярно и упорно, сжато и четко. Мир касается меня лишь постольку,
поскольку я чувствую себя, так сказать, обязанным ему и в долгу перед ним: я ведь тридцать
лет ступал по этой земле. И вот из благодарности я хочу оставить по себе какую-то память в
форме рисунков или картин, сделанных не для того, чтобы угодить на чей-то вкус, но для того,
чтобы выразить искреннее человеческое чувство. Итак, работа – вот моя цель; а когда человек
сосредоточивается на одной мысли, все его дела упрощаются и хаос уступает место единому и
неуклонному стремлению…
Если я проживу дольше – tant mieux, 1 но на это я не рассчитываю.
1 Тем лучше! (франц.).
За оставшиеся несколько лет нужно кое-что создать – вот мысль, которая служит мне
путеводной нитью, когда я обдумываю планы дальнейшей работы.
313
Нет горшей муки, чем душевная борьба между долгом и любовью в высшем значении
этих слов. Если я скажу тебе, что выбираю долг, ты все поймешь.
Те несколько слов, которыми мы обменялись во время нашей прогулки, доказали мне,
что внутренне я ничуть не изменился – вся эта история была и осталась раной, которую я ношу
в себе; она скрыта в глубинах моей души, и ничто не исцелит ее, так что даже через много лет
она останется такой же болезненной, какой была в первый день…
Я не верил, не верю и никогда не поверю, что она руководствовалась корыстными
мотивами, по крайней мере, в большей степени, чем то допускают честность и справедливость.
Она лишь держалась в пределах благоразумия, но окружающие все преувеличили. В остальном
же, как ты понимаешь, я не обманываю себя – она не любила меня; поэтому все, о чем мы
говорили с тобой по дороге, должно остаться между нами. С тех пор произошло много такого,
чего не случилось бы, если бы в определенный момент я не оказался, во-первых, перед ее
решительным «нет», а во-вторых, перед собственным обещанием убраться с ее пути. Я уважаю
в ней чувство долга, я никогда не подозревал и не заподозрю ее ни в чем плохом.
Что же касается меня, то я знаю лишь одно: самое важное – это не уклоняться от своего
долга и не идти ни на какие компромиссы там, где речь заходит о нем. Долг есть нечто
абсолютное.
А последствия? Мы отвечаем не за них, а за сделанный нами выбор – выполнять или не
выполнять свой долг. Такая точка зрения – прямая противоположность принципу: цель
оправдывает средства. Мое собственное будущее – это чаша, которая не минует меня;
следовательно, ее надо испить…
Как ты, однако, понимаешь, я должен обходить все, что может поколебать меня, должен
избегать всех и всякого, кто может напомнить мне о ней. Эта мысль придала мне в нынешнем
году больше решительности, чем я проявляю обычно, и, как видишь, я умудрился устроить все
таким образом, что никто не понимает истинных мотивов.
314 note 16
Очень хочется знать, можете ли вы с отцом понять мои чувства в вопросе о том,
оставаться мне или нет с этой женщиной. Я горячо желаю не толкать ее обратно на улицу, а,
добившись от нее обещания исправиться, от всего сердца простить ее и все позабыть. Пусть уж
лучше живет, чем гибнет.
Сегодня утром она сказала мне: «Я и сама не собираюсь приниматься за старое, и матери
об этом не говорила. Я знаю только, что если мне придется уйти, я не заработаю сколько
требуется – мне ведь надо еще платить за содержание детей; если я пойду на улицу, то сделаю
это не потому, что хочу, а потому, что вынуждена». Я тебе, по-моему, однажды уже писал, что
