— Не смей вести себя как напыщенный павиан, плохое яичко! Многоуважаемый господин Хуэй от чистого сердца хочет помочь другу своего сына не лишиться руки едва начав жить, а ты оскорбляешь его отказом! Хочешь повторить судьбу моего непутевого младшего сына⁈ Немедленно извинись перед ним и поблагодари за все, что он для тебя… Нет, лучше поблагодари коротко — я сама позабочусь о должном выражении нашей признательности уважаемому семейству Хуэев когда они почтят наш недостойный дом визитом!
Напрямую отец Ли на меня не жаловался, преподав очень хороший мастер-класс изъясняться намеками. Напротив — он похвалил мое благоразумие, которое привело нас на дорогу к больнице, много рассказывал о том, как впечатлен моим умением играть в теннис…
— … Я показал видео игр вашего внука своему знакомому теннисисту — он выступает за сборную Таиланда. Юный Ван произвел на него очень благоприятное впечатление — по его словам теннисисты, которые могут одинаково хорошо играть как правой, так и левой руками, встречаются нечасто. Увы, умения Вана несколько сковывает негодная ракетка…
Короче — за десять минут разговора бабушка смогла понять вообще все, и теперь обрушила на меня поток педагогического гнева, не оставив шанса отказываться от подарков Личжи дальше. Попросту не простит. Что ж, «фактор бабушки» Ли понимает гораздо лучше многих, и винить меня в том, что я дружу с ним из-за денег отца не станет: я же честно отказывался до вмешательства непреодолимой силы, и друг теперь станет относиться ко мне только лучше, как к пострадавшему от бабушкиного произвола «коллеге».
Дав бабушке закончить на меня орать, я смиренно признал свою неправоту, и, изобразив смущение и стыд, извинился перед старшим Хуэем. Мужик добродушно покивал и перевел разговор на другую тему, рассказав парочку бизнес-баек, повеселив нас с Ли. Смех сына улучшил настроение Личжи, и я понял свою дополнительную функцию в его глазах: я — мостик между ним и Ли, потому что наедине с сыном, которого не растил, старший Хуэй чувствует себя так же неловко, как и младший. Что ж, я не против — мне чисто по-человечески нравятся оба, и я так же по-человечески рад помочь им породниться в полной мере.
Клиника ожидаемо оказалась крайне элитной и занимала три верхних этажа небоскреба. Полагаю, чтобы богатый пациент мог прилетать на вертолете — вон, один из таких как раз в небе протарахтел. Мы вкатились на подземную парковку, которую охраняла аж тройка автоматчиков в похожей на полицейскую форме, проследовали указаниям стрелок, на которых было написано «для гостей клиники» и припарковались на больничной части парковки, заняв место рядом с пятком люксовых автомобилей — даже полноценный лимузин есть.
Старший Хуэй звонком с каким-то там «можно записаться на прием?» не утруждался, поэтому тусующийся на парковке мужик в костюме очевидно прилагается к клинике в общем пакете сервиса для уважаемых клиентов. Поприветствовав нас, он повел нас к лифту, по пути уточнив цель нашего прибытия, а во время путешествия наверх — в здоровенном лифте имелись диван и кресла — рассказав о том, что лечение рук в их заведении налажено как следует и вообще чуть ли не профильная их деятельность. Увидев, что я взял пластиковый стаканчик из прикрепленной к кулеру пирамидки, мужик с самой вежливой из улыбок у меня его отобрал и налил воды сам. Уверен, что если бы я замешкался с принятием полного стакана, он бы и в рот его содержимое мне влил. Сервис, блин!
Лифт принес нас в коридор с белыми настолько, что аж глаза резало, стенами, белой же ковровой дорожкой и пальмами в горшках. Здесь мужик в костюме передал эстафету красивой китаянке в белом халате с бейджиком «администратор». Она с поклонами повела нас вглубь этажа — никакого запаха хлорки! — прямо на ходу записывая при помощи планшета цель нашего визита. Здоровым Хуэям было предложено подождать в комнате отдыха, и они этим предложением воспользовались. Личжи напоследок велел мне выполнять абсолютно все приказы врачей, и я пообещал так и сделать. Во время расставания я через открытую дверь комнаты отдыха увидел барную стойку с барменом, несколько столиков — один из них как раз протирал официант — висящие на стенах здоровенные телевизоры (к одному был подключен плейстейшон), и мне немного поплохело. Это сколько денег за мои руки здесь оставит многоуважаемый господин Хуэй? Ладно, дареному коню в зубы не смотрят.
Размотав пластырь, врач промыл мои ранки и грустно повздыхал на правую руку. Сам знаю, что все плохо — не набивай ценник, уважаемый, выпиши мазь и разойдемся миром. Увы, мазь была выписана только для левой руки, а на убитой правой врач разглядел даже не стертые мозоли, а порез, вызванный неудобной рукояткой ракетки. Дальше я заслужил очень вежливый упрек — усугубил положение, обмотав руку пластырем.
— Ладонь — это всегда очень серьезно! — важно вещал доктор, показывая на имеющемся в кабинете электронном экране слайды со строением кистей рук. — Мышцы, нервы, сухожилия…
