Похоже, что это предложение понравилось всем, кроме, естественно, Александра, еще до такой степени не опростившегося.
– Нет, не верно! – резко возразил хевдинг. – Мы сюда не девок ловить явились. А поговорить с ними, вы правы, нужно. Коли уж они здесь. Кто знает латынь? Ну, римскую речь?
– Я немного знаю, – ухмыльнулся верзила.
Гислольд с Фредегаром тряхнули головами одновременно:
– И мы!
– Ну, ничего ж себе! – удивленно присвистнул хевдинг. – Какое образованное общество здесь собралось! Откуда ж такие познания?
– А очень все просто, – пояснил Лошадиная Челюсть. – Года три назад прибился к нашей дружине некий Амброзий, беглый раб. Так он многих римской речи учил… ну, кто хотел. А всю эту мелочь, вот вроде него, – Оффа кивнул на Гислольда, – Хенгист-хевдинг прямо заставлял приказом.
– Хороший был у вас хевдинг, – улыбнулся Александр. – Мудрый. Далеко вперед смотрел. Жаль, не повезло вот. Значит, латынь все знают…
– Не чистую латынь, а ту, что в ходу здесь… – снова пояснил Оффа. – Амброзий из Галлии был. Правда, потом сгинул – погиб в схватке. Жаль. Умный был человек, много чего интересного рассказывал.
– Хорошо. Фредегар, что за девчонки?
– Обычные такие девчонки. Небольшие, лет по тринадцать-пятнадцать. Небось, еще и не замужем. Я хотел к ним подойти да побоялся испугать.
– И это правильно! – ухмыльнулся хевдинг. – Нечего малолетних девок пугать. Будем с другой стороны действовать.
– С какой другой?
– А вот увидите.
Александр, кстати, всю жизнь считал, что с женщинами лучше лаской… так и собирался действовать. Надо сказать, заинтриговал – варвары смотрели на него с любопытством. И правильно!
– Девки там молодые, – негромко продолжал Саша. – Значит, таким матерым мужикам, как мы с тобой, братец Оффа, там делать нечего – напугаем только. Остаются – двое. А кто у нас из них всех милее и пригожей? Гислольд, вестимо – вы только на него посмотрите, экий писаный красавчик, этакий голубоглазый блондинчик… да и возрастом – самый младший, как раз девкам под стать. Уж его-то они точно не испугаются. Особливо ежели будет приятен да вежлив. Что ты смотришь, Гислольд? Иди-ка лучше на ручей, умойся, гребнем расчеши волосы, да потом приходи – запоминай, что у девок спросить.
Оффа и Фредегар, переглянувшись, захохотали. Оффа что-то шепнул…
– Ладно вам изгаляться-то! – обиженно оглянулся Гислольд.
– Иди, иди, – Саша замахал руками. – Мойся.
Юноша вернулся быстро – предстал перед вождем умытый, причесанный.
– Ну, вот, – довольно ухмыльнулся хевдинг. – Совсем другое дело. Экий херувимчик! Эй, эй, ладно вам ржать-то! А ты, дружище Гислольд, их не слушай… а ножик вот, сними, и меч… и пояс… да и, пожалуй, разуйся – пойдешь босиком. Верхнюю тунику тоже снимай – жарко. Скажешь все, как я говорил… Смотри, не перепутай!
– Брат Оффа! – едва парнишка скрылся за деревьями, Александр подозвал побратима. – Пойдем-ка с тобой следом, посмотрим. Мало ли что?
И действительно – мало ли? Хоть и рядом, а все ж лучше подстраховаться.
Солнце сверкало меж золотистыми липами, бросая желто-зеленые лучи вниз, на папоротники, которых здесь, кстати, было мало – слишком уж открытое место, липа что – разве тень дает? Так, одно название.
Красавчик Гислольд действовал правильно, как и наказывали: собрал в подол ягод, а уж потом пошел к девчонкам, не таясь, открыто, напевая какую-то песню, причем – на латыни…
Девушки – это было видно, – услыхав чужака, напряглись, переглянулись, и хотели уже броситься прочь, да вовремя увидели парня… вовсе не показавшегося им таким уж опасным. Скорее, даже наоборот…
идя по тропинке, весело напевал Гислольд. А, заметив прячущихся за кустами смородины девчонок, запел еще громче:
– Неправильно ты песню поешь! – едва парнишка подошел ближе, высунулись из-за кустов девчонки – юные смешливые красавицы с длинными каштановыми локонами и светло-синими, как полуденное небо, глазами. Младшей было лет тринадцать, старшей, может, года на два побольше. Как раз ровесницы Гислольду, хевдинг все рассчитал правильно.
– Как это неправильно? – улыбнулся юноша. – А как же надо?
– Во втором куплете надо петь не calida, а candida. Хочешь, вместе споем?
– С большим удовольствием, девы…
Спели…
Потом затянули еще одну песню, Гислольд ее знал плохо, но все же, по мере сил, подпевал, как мог. Девчонки смеялись:
– Экий неумеха. Ты вообще-то откуда тут взялся?
– Я из Фризии, – Гислольд не порол отсебятины, отвечал, как был научен. – Иду поклониться святым местам, в Рим, славный город.
– В Рим, ну надо же! – девчонки были поражены. – Так ты что же, паломник?
– Он самый и есть! – важно поклонился Гислольд.
– А откуда ты эту песню знаешь? Ну, ту, что только что пел?
– Священник наш научил, отец Валентин.
– Так ты христианин?
– Добрый католик. А вы что подумали?
– Да так… – девчонки переглянулись. – Мало ли, кто тут ходит?
– Я что, похож на язычника?
– Ты?! Да нет, не похож.
