Молодой человек не поверил своим глазам, увидав вышитых на плаще золотых львов – герб Нижней Нормандии! Герб! И шелк… парашютный шелк… Так это же параплан, господи!!!
Когда же буря
тлетворным ветром
дышит над водами,
вздымаются волны,
мрачнеет воздух,
небо плачет…
Параплан! ПАРАшют ПЛАНирующий. Точнее – его часть. Вот так штука! Выходит, тот пропавший парашютист… Ну да – выходит, он тоже где-то здесь, в этой эпохе!
– А скажи-ка, друже, у кого ты купил этот плащ?
– У купцов из Остии, – Гислольд пожал плечами и улыбнулся. – Что, действительно, славный плащ, хевдинг?
– Да уж… недешевый! А откуда ты знаешь, что те торговцы из Остии?
– Так они сами сказали.
– А… они еще там?
– Нет, конечно, ушли. Сказали – им завтра поутру в путь.
Ага…
Саша задумался: значит, корабль этих торговцев тоже сейчас стоит где-то в гавани… Только попробуй его найди. Разве что заглянуть в портовые книги… Или…
Рассеянный взгляд хевдинга скользнул по бродившим по причалу матросам, торговцам, носильщикам. Двое мальчишек сидели совсем рядом, свесив в воду босые ноги, и что-то громко обсуждали, то и дело смеясь.
– Эй, парни! – свесившись с фальшборта, молодой человек щелкнул пальцами. – Хотите денарий?
Мальчишки заинтересованно переглянулись:
– Хотим два!
– Ловите пока один… Оп!
Маленький серебряный кружочек, описав крутую дугу, скрылся в ладони одного из парнишек.
– А второй? – тут же поинтересовался другой.
– А в рот тебе не плюнуть жеваной морковкой? – засмеялся хевдинг. – Второй еще заработать надо.
– А что делать-то?
– Знаете, где стоит судно из Остии?
– Ха! Из Остии! – один из мальчишек ловко сплюнул через выбитый зуб. – Да тут таких много.
– То судно, что собирается утром отчалить… Гислольд, повернись-ка… Видите плащ?
– Ага… Красивый, со львами.
– Найдите, кто его продал – они из Остии, спросите – нет ли у них еще таких же, и откуда они вообще его взяли. Очень уж необычный плащ… мне очень понравился, хочу такой же купить… Ну, что встали? Бегите! Или не хотите заработать денарий?
– Хотим! Остия. Красный, с золотыми львами, плащ. Найдем! Спросим! Узнаем!
Парни весело засмеялись и сверкнули пятками – только этих сорванцов и видели!
– О, мой вождь! – торжественно произнес Гислольд…
– Только не говори, что хочешь мне подарить плащ, – Александр со смехом замахал руками. – Спасибо, конечно, но… Не в плаще тут дело, друг мой!
– Не в плаще? – юноша похлопал ресницами. – А в чем же?
Саше очень хотелось сказать: «будешь много знать, скоро состаришься», но сдержался, сделал над собой усилие, дабы не обижать почем зря верного своего человека.
– Носи спокойно свой плащ, дружище!
Мальчишки вернулись где-то через час и, судя по их довольным рожицам, что-то узнали. Вахтенный – Фредегар – позвал на палубу хевдинга.
– Эй, уважаемый! Давай наш денарий.
Саша лишь хохотнул – ну, гляньте-ка, люди добрые, на ходу подметки режут! Ишь, денарий им подавай, неизвестно еще – за что.
– А как за что? Мы же узнали. У купцов один такой плащ и был, с рисунком, ну, со львами то есть. А вот без львов еще парочка плащей остались – из той же ткани, красненьких, блестящих, крепких… Так что если ты, господин, пожелаешь…
– А откуда у них эти плащи, сказали?
– Говорят, купили на Римском форуме ткань, разрезали, прошили… Случайно такую ткань взяли, какой-то потерянный незнакомец продавал, они б еще сторговали, да больше этого продавца так и не видели.
– Как-как ты сказал? – быстро уточнил Александр. – Как они продавца называли? Потерянный?
– Именно так, господин! Говорят, ходил – косматый, оборванный, тощий и взгляд, как у сумасшедшего. Словно бы потерялся.
Кинув пацанам денежку, хевдинг в задумчивости закусил губу: а ведь точно – потерялся. Вернее сказать – затерялся. В бескрайних глубинах хроноса!
Что ж, вполне можно понять бедолагу. Саша вспомнил себя, Катю, профессора… Что может ощущать современный человек, вдруг оказавшись здесь, в этой жуткой эпохе? Не сразу, а через какое-то время – для каждого разное – когда первый шок пройдет, когда вера в невероятность происходящего сменится, наконец, осознанием всего безмерного ужаса правды. Именно такое ощущение и будет – потерянность. Саша и сам-то первое время ходил, словно пыльным мешком ударенный… правда, удар смягчила необходимость что-то предпринимать, чтобы хотя бы просто выжить. Он, Александр Иванович Петров, выжил. Выжила Катя, профессор, Луи с Нгоно. И похоже, все! Из многих десятков нелегальных иммигрантов, вытолкнутых в сию эпоху злой прихотью военных. Любой современный человек, будь он хоть самый раскрутой боец: боксер или десантник – неизбежно найдет в прошлом лишь свою скорую гибель. И лишь необыкновенное везение может ее ненадолго отсрочить… Или – чрезвычайно сильная воля. Как вот у Кати… Господи… милая…
