Вся Сашина (Оффы) дружина радовалась, пировала. Немного жаль было корабля – вполне мог еще и понадобиться, но… уж обещал так обещал. Щедрость – не самое последнее качество достойного и славного хевдинга, а именно таким Александр в глазах своих друзей и являлся, по крайней мере пока.
Парни ушли в набег уже через неделю – следовало торопиться, с октября по март в эти времена в море мало кто плавал, римляне и греки сидели дома, дожидаясь весны, немного оставалось купеческих кораблей, но… пока еще было, можно было перехватить, пограбить.
За это время ушлый Маргон присмотрел недорогие апартаменты в одном доходном доме, ранее принадлежавшем одному местному купцу, но вот уже лет десять, как перешедшем в руки какого-то очередного королевского выдвиженца. Естественно – не родовитого, вся родовитая знать украсила собой кресты после известного мятежа.
Дом с виду был как дом – трехэтажный, ничем не примечательный, обычной римской постройки, серовато-желтый, кирпичный, с просторным атриумом и лавками на первом этаже. В лавках торговали вином, свежей выпечкой и оливками, что, на взгляд Саши, было очень удобно – и за выпивкой, и за закуской не нужно далеко бежать, всегда все под рукою. Впрочем, на этой, застроенной точно такими же – и даже более дешевыми, шестиэтажными – домами улочке лавок имелось множество: сапожная, ювелирная, рыбная, еще бог знает какие…
Апартаменты Александру понравились: на втором этаже, шесть комнат – две большие залы, кабинет, спальни. На полу – плетеные циновки, скамьи, небольшое креслице, сундуки, позолоченные светильники на высоких треногах, в спальнях – деревянные кровати на резных ножках. Маленькие, затянутые легкой – от мух и москитов – тканью окна закрывались деревянными ставнями. Всюду чистота, порядок – прибиралась средних лет женщина, жена управителя дома – сгорбленного седобородого старичка, впрочем, весьма живенького, звали его Гавриилом. Гавриил, кстати, был католиком – «кафоликом» – как тогда говорили, в отличие от варваров-ариан, признавая единосущность Святой Троицы и Никейский символ веры. Для ариан же Бог-сын являлся существом не единосущным Богу-отцу, а лишь – подобосущным, то есть стоящим ниже. Очень важное расхождение, отвергающее один из главных постулатов католической (а впоследствии – и православной) веры. И вовсе нельзя сказать, что это было чистой воды теоретизирование, о нет – ведь сознание, миропонимание, ощущение всех, живших в эту – и не только в эту – людей в эту эпоху – религиозное и никакое другое. Для католика («кафолика») арианин – сущий еретик, официально объявленный таковым Константинопольским Святейшим собором! Ну, как это так, не признавать единосущность Троицы?! И при этом еще называть себя христианином! Ужас, прости, Господи, стыд и срам!
Варвары же принимали арианство по политическим соображениям – в пику Константинополю и Риму. Епископ-арианин Ульфила когда-то крестил вестготов, он же и перевел Библию на их язык, понятный германским племенам и народам – может, еще и в этом было все дело? Ульфилу все варвары уважали. А к кафоликам относились… ну, как сказать? Пока еще на кострах не жгли, но морды уже били. А вот Гавриил веры своей отнюдь не скрывал, а, наоборот – гордился! И вполне готов был постоять за святое дело, и даже, очень вероятно – отдать жизнь.
– Гавриила наняли управителем дома, потому что он очень честный и ответственный, – пояснил Маргон. – А то, что кафолик… Гейзерих-рэкс ведь их не преследует, не до того сейчас, другими делами занят.
Гейзерих-то не преследует… Многосведущий (благодаря Интернету и книгам) Александр ухмыльнулся – зато как его сын и наследничек Гуннерих оторвется! Истинный и упертый арианин, для которого как раз все католики – жуткие еретики. Ух, какие тут времена скоро настанут! Едва только Гуннерих примерит отцовскую корону… Костры, пытки, доносы, кресты с распятыми страдальцами за веру! Огонь, мрак, мерзость… Испанская инквизиция отдыхает!
Гуннерих!!!
Этот уж точно – знает! Наследник номер один, правая рука отца. Король Гейзерих хитер, многомудр, опытен. И очень подозрителен – а вдруг он узнает Сашу? Лучше вообще пореже с ним встречаться… если это возможно. Гуннерих! Вот через кого нужно действовать. Говорят, он истовый арианин?
– Маргон, узнай у Гавриила, где в городе самый красивый аринский храм? Ну, который бы посещали весьма значительные люди.
– Ты думаешь, он скажет, господин Александр? – Маргон уже давно почтительно именовал Сашу именно так – господином. – Он же кафолик!
– Все равно должен знать – раз уж местный. И не забудь – сегодня вечером мы снова идем в корчму. Надеюсь, ты уже составил список?
– Составил, – парень взял с небольшого столика свернутый в трубочку лист из египетского папируса – целую кипу таких хевдинг прикупил для всяких надобностей. – Вот он.
– Так-так, – сидевший в кресле молодой человек вытянул ноги. – Посмотрим-посмотрим… О, господи! «Красная слива», «Нога повешенного», «Золотой череп»! Это не для харчевен, это для фильмов ужасов название… или, по крайней мере, для рок-групп.
Маргон сделал удивленное лицо:
