– Не знаю, про что ты? – Александр повел плечом. – То судно, которое я как-то видал, несло на себе огромное количество парусов – и прямых, и косых, а мачты его столь высоки, что удивительно, как оно не перевернулось! Клянусь всеми святыми, я был бы не прочь наняться на него матросом!
– А ты смелый парень, как я посмотрю!
– А вы что – трусы?
– Ты кого назвал трусом, а?
И вот тут понеслось! Вполне достаточно было одной фразы… Ввах!!! Какой-то дюжий детина попытался с ходу заехать Саше кулаком в челюсть.
Да не на того напал. Стал Александр дожидаться, как же – уклонился, выскочил из-за стола и с размаху засветил бросившемуся за ним детине в переносицу.
Тот так и сел, замотал головой, словно оглушенный дубиной бык на скотобойне.
– Ах ты, гад! Наших бить? – выхватив нож, засвиристел небольшого росточка мужичонка с повадками давнишнего тюремного сидельца, без печени и легких, зато с туберкулезом и полным профилем прочих болячек. – Ах ты… Карфагенянин! Бейте его, парни!
Заверещал, выкатил глаза и – оп! – ножичком…
И снова – ошибся адресом. Ножичек Саша выбил из его руки на раз, и тут же приложил локтем в ухо – а и нечего тут холодняком размахивать!
– Братцы-и-и! Сволочи карфагенские наших бью-у-ут! – отлетев к стенке и сбив по пути пару человек, обиженно заскулил «сиделец». – Понаехали тут, су-у-уки!
Тем временем пришел в себя детина, получивший удар в переносицу. Размазывая по лицу кровавую юшку, поднялся на ноги… И ка-ак вдарил бородачу в грудь:
– Получи! Сука карфагенская! Бей этих сволочей, парни! Мочи!
Ну да, столичных ухарей нигде не любят. Особенно – в маленьких нищих городках, таких как Тапс.
Сбитый с лавки бородатый, однако, тут же вскочил на ноги и лихо врезал обидчику промеж ног…
И понеслось! Как в том анекдоте – драку заказывали? Достаточно было только начать…
И вот уже вся таверна мутузилась, с криками, с пьяными ругательствами и жуткой божбою, с ножичками, кастетами и дубинками!
Кто-то уже навалился на Нгоно – правда, парень успешно отбивался, видать, во французской полиции драться его учили на совесть, а скорее – и сам приложил усилия к полезному делу. Бил, как во французском боксе – ногой в шею! Саша аж позавидовал – хар-роший удар! Так их, гадов!
А Весников – тот живо смекнул, что к чему, ухватил в руки скамейку, махнул, отскочил в угол:
– А ну! Подходи по одному, курвы!
Желающих что-то не находилось – все уже давно были заняты друг другом. Бились на славу, любо-дорого посмотреть, только кровавые брызги по стенам летали… ага! Вот кому-то отодрали рукав… а вот – затрещал чей-то пояс.
– Уши, уши отпустите-е-е-е!!!
– Н-на, гадина карфагенская!
– А вот тебе, вот, получи, харя!
– А ты что уставился, гад гнилозубый?
– Кто гнилозубый? Я – гнилозубый? Сейчас посмотрим, сколько у тебя зубов останется! Н-нна!!!
– Вяжите его, вяжите, он буйный!
– Ничо! Тут у нас все буйные!
– Только не по голове, только не по голове… не нада-а-а-а!!!
А в общем-то, дрались, можно сказать, прилично, в свое удовольствие – ножичками зря не махали.
На Сашу, после того как молодой человек снова посадил за пятую точку заводилу, все того же туповатого детинушку, не особо-то лезли, больше ругались. К Весникову, что ждал со скамейкой наперевес, тоже старались не приближаться, а что касается Нгоно, то темнокожий парень уже стоял плечом к плечу с бородачом-карфагенянином – бились оба, словно былинные богатыри-побратимы.
Александр бросился на выручку – да некого уже там было бить, как его увидели, так все разбежались.
Да что и сказать: драка, как началась, так и прекратилось – разом. Вот только что два ухаря у дальней стены, казалось, сожрать друг друга были готовы, а вот уже сидят мирно за столиком, винище хлещут…
Бородач тоже подозвал служку:
– Большой кувшин всем, кто остался… Ладно. Выпьем – дальше поспорим. Все же не думаю я, чтоб керкур актуария не догнала!
Больше ничего существенного в тот вечер Саша так и не услышал, зато сговорился все с тем же бородачом, которого, как выяснилось, звали Армигием, насчет заработка. Матросы сейчас, в конце мореходного сезона, были никому не нужны, но у Армигия имелся на примете один человек, тоже, кстати, из Карфагена.
– Он, видишь ли, промышляет ловлей губок, не сам, конечно. Нанимает ныряльщиков и лодку, только ныряльщики за день так уматываются, что к вечеру не способны грести. Вас троих он, наверное, и взял бы гребцами. Опять-таки – до окончания сезона. И сразу предупреждаю, Сальвиний, так его зовут, известный всем скряга, и вряд ли вы у него много заработаете.
– Нам бы попасть в Карфаген, – мечтательно улыбнулся Саша. – Уж там бы мы заработали.
– Не сомневаюсь! – Армигий расхохотался и, хлопнув собеседника по плечу, подмигнул. – Крепкие молодые парни всегда найдут применение своим силам. Особенно в дружине какого-нибудь морского вождя. Жаль, что дружин этих, вольных королей моря, осталось так мало. Наш славный правитель их не очень-то жалует, да и вообще – замирился почти со всеми.
