Впрочем, несмотря на приведенную Билимером подмогу, шансов не только победить, но даже просто выжить у Анфимия не оставалось. Император Лев Макелла, наблюдавший за происходящим с неподдельным интересом из своего константинопольского далека, еще в прошлом, 471 г., заключил с Гейзерихом мир. В этом восточноримско-вандальском мирном договоре он фактически бросал Анфимия на произвол судьбы и, так сказать, по умолчанию, соглашался с возведением на западноримский императорский престол Олибрия. Хотя державный уроженец Фракии, воцарившийся в Новом Риме и прозванный потомками Львом Великим, был моложе Гейзериха, он фактически безоговорочно капитулировал перед карфагенским старцем, пожертвовав Анфимием – идеалистом, возжелавшим возродить град на Тибре в прежнем блеске некогда великой мировой державы… И теперь за эту идею дрался не Восточный и тем более не Западный Рим, а гот из Галлии (римской к тому времени лишь только по названию) Билимер во главе своих разноплеменных легионов. Так что утверждение, будто в 472 г. разыгралась «последняя битва римлян с варварами» за Старейший Рим, нуждается, на взгляд автора этих строк, по меньшей мере в уточнении…
Рикимер с боем пробился на правый берег Тибра, последовательно овладев двумя из семи знаменитых на весь мир холмов города Рима – сначала Ватиканом, а затем – Яникулом. Войска сошлись между островом на Тибре и нынешним мостом Святого Ангела. Билимер пал, защищая мост. Рикимер прорвался в город, захватив Капитолий и Палатин – сакральный центр римской императорской власти. В то время как римская знать, судя по всему, поддерживала римского традиционалиста (хотя и грека) Анфимия, простонародье (среди которого наверняка было немало ариан), как уже говорилось, скорей симпатизировала Рикимеру (который не был для римлян чужаком и, вероятно, пользовался популярностью в массах). Анфимий искал спасения в бегстве, но был настигнут гнавшимся за ним германцем Гундобадом (Гундебальдом), родичем Рикимера. В плен тестя своего сородича он брать не стал. И пламенный идеалист Анфимий, не желавший и не сделавший ничего дурного, был, без лишних проволочек, обезглавлен, как простой разбойник…
11 июля 472 г., в один из самых черных дней Вечного города на Тибре, начался очередной Большой Грабеж Первого Рима – один из трех, выпавших ему на долю в V в. В 410 г. Старейший Рим разграбил царь Аларих, в 455 г. – царь Гейзерих, в 472 г. – магистр милитум Рикимер. Естественно, вербуя в свое войско жадных до добычи германцев и лигуров, он наобещал им золотые горы. Мечты об этом римском золоте скрашивали им долгий путь по разоряемой Италии. Поскольку те, кто грабил Рим на Тибре в третий раз за сто лет, тоже были арианами, православные хронисты сочли своим долгом приписать им всяческие, мыслимые и немыслимые, злодеяния. Захватчики, вне всякого сомнения, в отпущенные им две (или три) недели погуляли на славу, что касается еды, питья и женщин (дело известное: «Мужики! В городе – вино и бабы! Все – за мной!» – и далее по тексту). Оттянулись по полной… Однако ничего не сообщалось о разрушении зданий, украшавших Вечный город. Правда, сгорел один храм, но не христианский, а языческий, посвященный Минерве (римскому аналогу греческой богини мудрости Афины). Сохранности архитектурных памятников Рима способствовало то, что Рикимер расположился лагерем на Ватиканском холме, где было сконцентрировано большинство римских церквей. В них разместились на постой покорители Вечного города – германцы Рикимера (считавшиеся в то же время «федеретами», т. е. формально – воинами Рима). Они, естественно, не стали ничего жечь или разрушать, чтоб не лишать себя же крыши над головой. И потому, несмотря на разграбление всего Вечного города «римскими воинами», храм Святого апостола Петра был пощажен на этот раз…
