Вот что заботило в самый разгар пышных коронационных торжеств римского папу Илария (Гилария). Как уроженец Сардинии, епископ Рима превосходно знал вандалов (будучи, собственно говоря, подданным царя Гейзериха). За шесть лет до избрания Илария папой Ветхий Рим был разграблен вандалами. Но Иларий не был намерен мириться с воцарившейся в Риме на Тибре скудостью, мечтая возродить град Святого Петра или хотя бы Римскую церковь в прежнем блеске. Фердинанд Грегоровиус, которого ни в коем случае нельзя назвать пристрастным автором, пишет об этом в своей знаменитой «Истории города Рима в Средние века»: «В то время как Анфимий истощал государственную казну на приготовления к войне с вандалами, Гиларий тратил огромные деньги на украшение церквей. Если в книге пап опись тех приношений церквям, которые были сделаны Гиларием, заслуживает доверия, то надо думать, что церкви, постоянно одариваемые императорами и частными лицами, обладали несметными богатствами. И это вполне понятно; варвары грабили церкви, но поместья не трогались, а так как их было множество, то недостатка в доходах не было. Римская церковь уже обладала такими обширными землями, о каких и не думали ни константинопольский патриарх, ни александрийский. Она была самой богатой христианской церковью. В Латеране, в базиликах Св. Петра, Св. Павла и Св. Лаврентия Гиларий завел самую ценную утварь. Читая названия и описания произведений искусства, составлявших эту утварь, мы невольно переносимся к состоянию искусства в Риме во время его упадка. С падением богов и исчезновением скульпторов искусство в V веке перешло, по-видимому, в мастерские ювелиров, литейщиков и мозаистов. Из литого металла делались массивные сосуды разнообразной формы, лампады и светильники, золотые голуби и кресты, и все это в чрезмерном изобилии украшалось драгоценными камнями; алтари покрывались серебром и золотом; купели украшались серебряными оленями; в исповедальнях воздвигались золотые арки, которые поддерживались колоннами из оникса и осеняли золотого агнца. В то время как Рим впадал в нищету и все больше клонился к упадку, в церквах скапливались богатства, и народ, не будучи в силах собрать войско и соорудить флот для войны с вандалами, видел, что базилики со сказочной роскошью разукрашены золотом и драгоценными камнями».
Ослепленный поначалу всем этим церковным блеском, новоявленный август Запада Анфимий, видимо, очень скоро понял, что церковь не собирается брать на себя расходы на войну с вандалами. Пришлось обратиться за денежной помощью к константинопольскому императору Льву Макелле-«Мяснику», но, поскольку тот тоже не собирался раскошеливаться, Анфимию пришлось предоставить в распоряжение так пылавшего – якобы! – жаждой мести вандалам магистра милитум (фактически – военного министра) Рикимера то последнее, что у него осталось, – упомянутые выше шесть тысяч воинов, чтобы спасти честь римского оружия и вопреки всему разбить вандалов.
