Такси тронулось, я помчался к нему, но надо было преодолеть пять подъездов — куда тягаться с машиной в скорости! Хотел закричать или начать махать руками, но заметил, что у подъезда Нины стоят Жора и их родители — а они почему не поехали?! В общем, как бы то ни было, я постеснялся выглядеть дураком.
Когда поравнялся с подъездом, такси уже вывернуло на дорогу и поехало на полной скорости. Смысла бежать дальше не было. Семейство Нины уставилось на меня со смесью любопытства и жалости.
— Куда она? — спросил я, даже не поздоровавшись ни с кем.
— В аэропорт, — ответила их мама.
— Почему так рано? А вы не едете?
— Так она ж со своим хахалем, — хмыкнула мать. — Рейс перенесли.
— Почему она мне не сказала? — глупо спросил я.
И правда глупо получилось. Их мой вопрос только позабавил.
Я побежал домой, на ходу набирая её номер, звонил, но она не брала трубку. Пока добежал до нашей квартиры — три раза успел позвонить, но она так ни разу и не взяла.
Я нервно застучал в дверь, мне открыл Лев, я со злостью пихнул ему хлеб, а потом вдруг… Вдруг пришла идея — в одну секунду.
— Папа! — отчаянно сказал я.
Лев даже вздрогнул от неожиданности. Никогда ещё я не говорил ему «папа».
— Папа, отвези меня в аэропорт! — почти плача, начал умолять я.
— Да мне на работу надо…
— Нина уехала, я не успел попрощаться! Пожалуйста, папочка…
Покашляв от неловкости, Лев негромко проговорил:
— Ну… Поехали.
Мы сели в машину, и пока выезжали со двора, Лев всё время повторял:
— Ты же понимаешь, что если она сразу пройдёт регистрацию, то вы не сможете попрощаться?
— Просто давай попробуем, — просил я.
— Пробуем…
Он держал руль одной рукой, а второй — набирал всякие номера в телефоне, звонил, говорил, что задержится, раздавал какие-то указания.
Но снова всё шло не так, как надо. Мы собрали все светофоры, которые только попались на дороге. Да ещё и долгие такие — стоять по шестьдесят секунд! Никогда не замечал, что шестьдесят секунд — это такая вечная вечность. Я нетерпеливо дёргал ногой и говорил: — Давай, давай, давай, — как бы поторапливая светофор.
Но это, конечно, было абсолютно бессмысленно. Я даже просил Льва проехать на красный, но он сказал, что нельзя.
— В экстренных случаях можно, — спорил я.
— Ты же не рожаешь, — только и ответил он.
— Папа, я хуже, чем рожаю! — с отчаянием выкрикнул я.
Но он всё равно не поехал на красный. Какой принципиальный.
По дороге я искал рейс Нины в интернете. До вылета успевали спокойно, но регистрация открывалась через пять минут. А мы стояли в пятнадцати минутах от аэропорта в пробке, которая могла занять у нас десять минут. Я никогда в жизни ещё так много не считал.
— Мы не успеем, — отчаянно сказал я.
— Может, она не сразу пойдёт регистрироваться, — утешал меня Лев.
— Обычно все сразу идут… Чего тянуть, если ты уже там?
— Мало ли, — пожал плечами Лев. — Это же девочка. Вдруг ей надо припудрить носик.
— Папа! — возмутился я. — Она не пудрит носик! Она феминистка!
— Ну извини.
Мы приехали в аэропорт, когда регистрация была открыта уже как несколько минут. Я позвонил Нине — она опять не ответила. Обошёл всю часть аэропорта, доступную для тех, кто никуда не летит — не нашёл её. Позвонил ещё три раза — бесполезно.
Отчаявшись, начал подходить к женским туалетам, ждать, когда оттуда выйдет какая-нибудь тётенька, после чего спрашивал:
— Здрасте, вы не видели там девочку с зелёными волосами?
Женщины почему-то вздрагивали, но отвечали, что не видели.
Я снова позвонил (она снова не ответила), и я ещё раз обошёл аэропорт — оба этажа. В конце концов, я так долго бегал туда-сюда, что регистрация на её рейс окончилась, и мне ничего не оставалось, как просто вернуться ко Льву — он ждал меня на первом этаже на металлической скамейке.
Я бухнулся рядом. Мы молча сидели минут десять, пока я не спохватился:
— Тебе же на работу надо!
— Никуда не денутся…
— Умрут же.
— Без меня не умрут, — заверил он.
— Тогда лучше не приходи, — пошутил я вяло. — Пускай живут.
Лев улыбнулся — тоже устало. Сил не было ни на что.
Когда приехали домой, у подъезда встретился с Лётой. Лев прошёл вперед, а меня она окликнула:
— Ты успел?
Дура, уже обо всём в курсе. Я покачал головой.
— А ты звонил? — снова спросила она.
— Она трубку не брала.
Помолчав, будто размышляя — сказать или нет, Лёта произнесла:
— У неё номер сменился.
— Откуда ты знаешь?
— Мне Жора сказал. Я попросила у него новый.
— Тогда дай мне, — потребовал я.
Лёта показала язык:
— Ага, а ты мне что?
— Ничего.
— Фигово ты сделки заключаешь.
Я сердито выдохнул:
— Ладно, что ты хочешь?
Подумав, или сделав вид, что подумала, Лёта ответила:
— Ладно, я сегодня добрая — бери так! — и сунула мне в руку бумажку с новым номером.
Хоть что-то хорошее за день…
Но так или иначе, мы уезжали через две недели, а я не успел попрощаться с Ниной перед тем, как не увижу её больше никогда. Но её это, похоже, мало волновало. Улетела в путешествие с этим Костиком, придурком таким, а про меня и думать забыла. Зачем тогда целовала?
Все девчонки такие ветреные?
