— Я хотел узнать, почему ты ушел один, оставив своих людей там.
— Я тоже понял, что ты хороший человек. Я отвечу на твой вопрос, но прошу тебя сначала ответить мне. Ты знаешь, что идет война с немцами? Что…
— Я все знаю, меня на фронт не взяли по возрасту, старый я уже воевать, мне сказали, не гожусь. Так зачем ты пошел один?
«Вот его бы в группу…» — подумал про себя Вангол и честно ответил:
— Где-то в этих местах должна быть вражеская диверсионная группа, мы не геологи, а разведгруппа Красной армии. Нам необходимо найти немцев и захватить их. Лучше живыми, чтобы могли говорить. Необходимо знать, что им тут нужно. Выяснить их цели и задачи. Ты что-нибудь о них знаешь?
— Я и подумал сперва, что ты из них…
— Ты их видел?
— Да, две недели назад они пришли к Старику, взорвали и расчистили вход в пещеру и ушли в нее. Их было пять.
Охотник показал Ванголу пять пальцев. Потом два и сказал:
— Два немца и три смуглых мужика, лысых. Не знаю кто. Молились они не по-нашему, нехристи. Три дня я ждал, они не вышли назад. Их забрали чакли.
— Ярасим, спасибо тебе, ты даже не представляешь, как мне повезло тебя встретить. Это они. Это фашисты, которых мы ищем. Говоришь, двое немцев и трое смуглых? Как они общались?
— Один лысый был главный, он показывал всем, как нужно идти, у него была карта, я видел, как он водил по ней пальцем и что-то говорил, а все слушали. Что говорил — не знаю, далеко от них сидел, не слышно.
— Понял. Это монахи-проводники. С этим все ясно, разберемся. Ярасим, а кто такой Старик? И про чакли расскажи, очень интересно…
— Старик — это священное место на Сейдозере. Огромное изображение человека на скале. Недалеко пещера, ее вход давно был завален. Это сделали чакли, закрывая к себе путь. Я совсем мало знаю о них. Это древний народ, всегда живший в подземном мире. Они небольшого роста, очень сильные и очень мудрые. Они иногда выходят на поверхность, но это бывает крайне редко, и делают они это только по ночам. Не любят солнечный свет. Они не общаются с людьми уже очень долго, несколько тысяч лет. После того как приняли и пропустили к себе последние племена чуди.
— Неужели с ними нет никакого контакта?
— У простых людей нет. Но есть нойды, по-вашему — шаманы, которые могут разговаривать с чакли. Они просят помощи у чакли, если им не хватает своей мудрости. Чакли помогают им лечить людей и оленей. Нойды очень чтут эту помощь и уважают знания подземных мудрецов. Они боятся нарушить указания, полученные от чакли. Чакли могут жестоко покарать тех, кто поступил вопреки их совету или воспользовался их знаниями во вред.
— Как они с ними разговаривают?
— Я этого не знаю, но слышал, как нойда говорил на непонятном языке, когда лечил мою дочь. Дочь потом родила, смогла родить, нойда оленя не стал брать, отказался, сказал, что просил помощь у чакли, они помогли…
— Ты знаешь этого шамана?
— Да. Он живет в двух днях пути отсюда.
— Ты покажешь мне завтра эту пещеру?
— Да.
— Хорошо. Если желаешь, ночуй у моего костра.
— Нет, моя кувакса недалеко, я приду завтра, жди рано.
— Хорошо.
Охотник встал и, шагнув в сторону, бесшумно исчез, сразу затерявшись в зарослях. Даже Ванголу было трудно его ощущать в этом сумрачно-зеленом пространстве.
«Да, такого бы к нам в группу, — еще раз подумал Вангол. — Нужно будет с ним поговорить на эту тему». Удобно устроившись на ароматном пружинящем ложе из лапника, в тепле от каменного очага, где еще тлели угли костра, Вангол уснул.
Проводив штурмбаннфюрера СС Пауля Штольца из Кёнигсберга в Берлин, Ольга возвращалась в Тильзит. Водитель вел машину молча, иногда потирал рукой шею, видимо, болело.
— Как ваше самочувствие? — с участием поинтересовалась Ольга.
— Все нормально, ударился при падении. Пройдет.
— Приедем, я дам вам лекарство.
— Благодарю вас.
Перед отлетом Штольц сказал, что сменил после ее исчезновения всю охрану и прислугу в доме. Он написал записку новой управляющей, предоставив ей недельный отпуск на время своего отсутствия, и распорядился устроить Ольгу в отдельной комнате. В той же, в которой она и жила. Когда Ольга вошла в нее, заметила, что ничто не изменилось. Так же на стуле осталась лежать забытая ею перчатка. Нетронутой была и постель. Только сейчас Ольга успокоилась. Всю дорогу она провела в напряжении. Если бы Штольц «передумал», водитель-эсэсовец мог в любой момент просто пристрелить ее или привезти в Тильзит и сдать в абвер. Штольц не передумал. Водитель был исключительно аккуратен и подчеркнуто вежлив с ней. Записка, поданная фрау Ингрид, управляющей имением, тоже возымела свое действие. Ее встретили как хозяйку дома. Она не могла, как женщина, не заметить этого.
