Кольша ни в какую не хотел из деревни уходить, упросил и убедил отца оставить его при старосте помощником и на связи. Он бывал в тех местах, как добираться туда — знал, мало ли понадобится срочно что сообщить. Кто быстрее его? Никто, все знают. Сам староста Кольшу поддержал. В общем, оставался он в деревне, и радовалось его сердце и замирало от неизведанного грядущего. Забравшись вечером на сеновал, он, засыпая, все представлял, как с небес спустится большая железная птица с красными звездами на огромных белых крыльях — ероплан и его, Кольшу, позовут на ней полетать. Он, конечно, сразу согласится, он же смелый человек, и взлетит на нем в самую небесную синь, туда, где даже дикие гуси не летают. Куда даже коршуны не забираются. Туда, где начинаются звезды…
Зазияла проплешинами деревня, задымила пожогами. Все, что не везли со дворов с собой, жгли. Через месяц заросли усадьбы и огороды крапивой да иван-чаем, будто и не было тут ничего. Ребятня, по инициативе Кольши, тропы, к бывшим домам набитые, дерном заложила. Все это с земли вроде бы как и незаметно стало, была большая деревня — и нет ее, да только не с воздуха. Словно незатянувшиеся раны просвечивали бывшие еще недавно живыми дворовые хозяйства по деревенским улочкам. Сожженные и заросшие, они хранили формы просторных изб и сараев, ряды ухоженных гряд и тропинки. Опытного взгляда было бы достаточно, чтобы раскусить обман. К счастью, те, кто летел с проверкой информации летчика Комарова, имели другую задачу. Они должны были его информацию, мягко выражаясь, не подтвердить. То есть если деревня в указанном месте и есть, то она, к примеру, и не деревня вовсе, а брошенные выселки или охотничьи зимовья. Местные органы власти о них, естественно, знают, но по причине того, что там никто постоянно не проживает и местность к освоению не планируется, данные строения, если они, конечно, существуют, населенным пунктом со всеми вытекающими из этого административными последствиями не считаются. Люди, если есть там таковые — либо охотники, либо пришлые, которых необходимо проверить и выяснить, на каком они основании там находятся. Но это, если там кто есть…
Сам военлет Комаров был уже далеко от Красноярского края и о своем открытии и думать забыл. Он был просто счастлив. Его очередной рапорт наконец был удовлетворен, и уже неделю, как он был направлен на фронт. Руководство, учитывая его опыт полетов в северных условиях, определило его в авиацию Северного флота с дислокацией на Кольском полуострове. Прибыть в Мурманск он смог только в конце июня, где и сел стажером за штурвал боевой машины. Но ненадолго. Уже через неделю самостоятельно вылетел на перехват немецких бомбардировщиков и в первом же бою сбил «фокке-вульф». Фоккер, прошитый пулеметной очередью, загорелся и рухнул в прибрежные скалы вместе с пилотами, никто не успел воспользоваться парашютами, а может, не смог…
Проверить информацию военлета Комарова по поводу неизвестного населенного пункта был направлен замкомандира по политической части учебной эскадрильи из Канска. Его отчет о полете свидетельствовал о том, что в указанном квадрате никакого населенного пункта не обнаружено. На следующий после полета день он также со своим подразделением убыл на фронт. Его отчет лег на стол начальника УНКВД Красноярского края полковника госбезопасности Семеновского.
Здесь можно было бы поставить точку в этом неприятном недоразумении, но помешало одно обстоятельство. В кабинете Семеновского вдруг раздался звонок вертушки, прямого телефона из Москвы.
— Я тут услышал, что на вашей территории «потемкинские деревни» объявились? Это как понимать? Вы там внимательно с этим вопросом разберитесь и доложите!
— Есть разобраться и доложить! — одеревеневшим от волнения голосом ответил в трубку полковник и услышал гудки отбоя связи. — Да! — вытерев пот со лба большим носовым платком, только и сказал Семеновский. И подумал: «Надо же, а! Какая-то сволочь настучать успела. Теперь просто так, на тормозах, это дело не спустишь. Проверить могут — и тогда полетят головы. Хорошо, что доложить туда ничего не успели. Придется по-серьезному этот вопрос решать…» Он нажал на кнопку вызова.
Массивная дверь в его кабинет бесшумно открылась.
Дежурный офицер, представившись, встал по стойке «смирно», ожидая распоряжений.
— Немедленно ко мне замполита и пригласите начальника особого отдела к четырнадцати часам.
— Есть! — Дежурный вышел.
— Если чакли будут давать угощения, не берите и не ешьте. Если возьмете или даже только попробуете, чакли вас сразу заберут. Вы не сможете ничего сделать — их чары очень сильны.
— Куда заберут?
— Туда, откуда уже никто не возвращается, в свой подземный мир.
— А может, нам туда и надо.
— Это плохой шутка. Человек должен на земле жить. Там, — Ярасим показал пальцем в сторону входа в пещеру, — человек не может жить. Там могут жить только чакли. Так говорят шаманы.
— Хорошо, если мы их встретим, то предложим угощение первыми, — с улыбкой сказал Федор.
— Кажется, у вас, русских, есть хорошая поговорка: «Не зная брода, не лезь в воду».
