— В общем… суть не в этом. А в том, что когда мы ссорились, и она стала выговаривать мне, какое ее сын чудовище, сам того не желая, я мерзко отшутился о том, что надо было прикончить меня сразу после рождения.
Я не знала, что ему сказать.
— Знаешь… тупо ощущать, когда… некоторые фразы… которые просто вылетают в порыве злости…
— Я тебя поняла.
— Не придаешь этому значение, а выходит, что… задеваешь за самое больное.
— Такое случается.
— Теперь я чувствую себя… отвратно. И как-то… ну, в общем…
Теперь, зная почему у него такое настроение, я пыталась придумать, как ему помочь с этим.
— Дим… — пробормотала я. — Послушай меня… я хочу сказать тебе свои мысли о том, что резануло мой слух, когда ты говорил.
— Что? — поинтересовался он.
— Ты не чудовище. Так говорить не надо. Я понимаю, что твоя мама вспылила и тоже говорила не думая. Но ты это запомнил. И должен понять, что это не так.
— Не так? — скептически отнесся он к моей речи. — А вот я не уверен в этом.
— Нет. Это совершенно не так, — заверила я его. — Ты хороший человек. Замечательный.
— Да неужели? — усмехнулся он, еще больше развернувшись вверх, чтобы мы были расположены друг к другу лицом. — И это говоришь мне ты, та, которая ненавидит меня?
— Я тебя не ненавижу, — возразила ему.
— А я помню обратное! Ха-ха-ха!
— Дим… — вздохнула я. — Возможно, я и пыталась тебя ненавидеть, но если ты не замечаешь, у меня как-то это не получается.
Мы с ним ненадолго замолчали.
— Ты, действительно, сын, которым можно гордиться. Да, у тебя есть свои тараканы, но… по крайней мере, половина из них помогает вертеться в этой жизни и добиваться результатов, поэтому… даже эти минусы в тебе, они… они относительны, — добавила я, продолжая гладить его по голове. — Но то, что ты поссорился с мамой, верней, то, что ты позволил себе ей нахамить — это действительно никуда не годится, и никак тебя не оправдывает. Мало ли в каком ты был настроении… она здесь точно была не причем.
— Я понимаю… но тогда…
— В этом вся суть. Неважно когда. Это твоя мама. Она — это человек, который настолько сильно тебя любит, что мне даже нет никакого смысла пытаться описать ее чувства. А если они еще и обожжены у нее из-за того что она едва ли не потеряла когда-то своего ребенка, то для нее все, что касается тебя, априори еще более чувствительней. Я не хочу представлять себе, что чувствуешь, когда что-то происходит с твоим малышом. Это так страшно. И по этому самому больному месту никогда нельзя бить.
— Я не собирался этого делать.
— Но сделал, — перебила я его. — Сделал.
— Блин… вот такое я говно.
— Тебе повезло, что мамы нас любят всегда… какими бы мы не были…
— Да неужели? — скептически отнесся он к этому.
— Конечно, — улыбнулась я, но он все равно это не увидел. Хотя может быть понял. — Поэтому она простила тебя еще до конца той вашей ссоры. Я уверена в этом.
— А я нет.
— А я да. Но не в этом суть. Тебе надо извиниться. И сделать это как можно быстрее.
— Ну это я и так знаю, — протянул он. — Просто я не уверен, что она примет мои извинения и не пошлет куда подальше.
— Если ты сделаешь все правильно, — прошептала я ему на ухо. — Никто тебя не пошлет.
— Ладно… то есть ты думаешь, мне просто надо извиниться, и типа все будет как надо? Все забудется? Окей, я тогда по дороге домой куплю букет и…
— Стоп-стоп-стоп! — перебила я его рассуждения. — Нет!
— Что нет? — не понял он меня.
— Вот если ты будешь делать именно так, то тебя точно пошлют куда подальше.
— В смысле? — растерялся Дима.
— Какие букеты? — спросила я у него.
— Обычный бу…
— Никаких букетов! — я была категорически против. — Никаких цветов. Вообще никаких!
— А-а-а…
— Тут дело не в цветах. Совершенно. И никому они не нужны.
— А что тогда… а как мне…
— Ты знаешь, что вообще значат цветы вот в таких случаях? — поинтересовалась я. — Это отмазка. Вот что это. Типа… на, я купил тебе цветочки, держи и радуйся, а я пошел!
— Так, а…
— Дорогой мой, — я не позволяла ему договаривать. — Послушай меня внимательно. Тебе надо приехать домой. Спокойно. Без всего. Дождаться пока твоя мама придет домой. Или же она уже дома — это еще лучше. И… поговорить с ней. Дима, тебе надо просто поговорить с ней. Откровенно. Так, чтобы она поняла, как я сейчас, что тебе плохо. Что тебе больно от того, что между вами произошло…
— Блин, но я не…
— Что ты не?
— Не… я не знаю, как это сделать. Я так не общаюсь с ней.
— А можно было бы хоть изредка! — упрекнула я его. — Тогда бы она не считала себя настолько ненужной в твоей жизни.
— Не правда, такого нет…
— Вот и скажи ей об этом! — шикнула я на него.
Он молчал.
— Все очень просто, — продолжила я через некоторое время. — Тебе надо быть искренним и откровенным. И дать ей понять, что тебе важно, чтобы она не злилась. И только если ты действительно дойдешь до этого, если ты наконец-таки поведешь себя как взрослый сын, а не подросток, пытающийся кому-то что-то доказать… это подействует.
— Хм…
— Что?
— Да так… примерно это я уже сегодня слышал…
— О чем ты? — не поняла я его.
— Да так… не суть… просто поговорить?
