Савенков прищурил глаза, сжал крепко зубы и метнул в мою сторону быстрый взгляд. комбат вышел на опушку и стал смотреть в прогалки между деревьев, стараясь угадать, что там впереди. Он достал из футляра бинокль и долго смотрел на деревню и на дорогу. За лесом, (до того места) где лежала стрелковая рота, простиралась лощина. Дальше поле переваривало бугор, подход к деревне был ничем неприкрыт. (Отсюда, с опушки леса, небольшие возвышения можно было не разглядеть) увидеть. Комбат шарил биноклем среди белых кустов и холмов, движения в деревне он не заметил, повернулся и сказал в мою сторону
– В деревне немцев нет!
– Видишь! – сказал он шагнув в мою сторону и показал рукой
– Кругом совершенно тихо, движения никакого! Почему медлишь? Подымай роту и веди вперёд!
– Ты во весь рост шел сюда к лесу из деревни, никто по тебе не стрелял. Я посмотрел на него, чуть улыбнулся и, совсем не смущаясь, что он теперь мой новый комбат, спокойно сказал:
– Вот и отлично! Чего мы здесь стоим, за ёлками прячемся? В деревне немца нет! Покажем солдату пример! Предлагаю всем и политруку Савенкову отправиться пешком и на виду у солдат пешком прогуляться до деревни. Пусть посмотрят, как офицеры берут без выстрела деревни!
– Дойдём до крайнего дома, считай деревня наша! А если ошибка комбат? Умрем за нашу любимую Родину!
– Мне нужна деревня! – сказал комбат, подходя к развесистой ели. Он упёрся локтями в толстый, горизонтально торчащий, сук и снова припал к биноклю.
– Пятый дом от края! Лучше смотри! Я смотрел ему в спину и думал: Кто он? Воевал? Был на фронте? Или из запаса с курсов ''Выстрел" пришел? Через некоторое время комбат отошел от ели и подозвал к себе двух солдат. Я вначале подумал, что это полковые связные, а это оказались разведчики. Я только сейчас обратил внимание, что ствола автоматов у них были обмотаны медицинскими бинтами. Связные обычно этого не делали.
– Нужно разведать деревню! – сказал им комбат. Пойдете вдвоём по правой стороне дороги! Мы будем наблюдать за вами! Я хмыкнул себе под нос и подумал: «Мы будем наблюдать за вами!» Разведчики вышли с опушки леса и пошли по дороге. Они шли во весь рост пока не поравнялись |с лекажей в снегу, (по обе стороны дороги), стрелковой ротой. И как только они переступили небольшой снежный перевал, (снежного бугра) тут же из деревни полоснул немецкий пулемёт (в их сторону). Через секунду ударил другой, а за ним третий. Один из разведчиков, бросил автомат, перехвати руку выше локтя и повалился на дорогу.
Другой, пятясь задом, схватился за живот и отполз за перевал. Если бы рота по требованию комбата встала и пошла на деревню, можно сказать с уверенностью, человек двадцать убитых осталось бы на снегу. Стрелки – не разведчики. Быстроты и прыти у них нет. Делают они все неторопливо и медленно, даже умирают лениво и нехотя. Первый раз я подал голос в защиту своих солдат и первый раз на меня не обрушился поток грубой брани. Немцы, надсаживаясь, открыли пулеметную стрельбу (и по опушке леса). Сверху поползли потоки, висевшего на лапах елей сыпучего снега, стали падать подрезанные пулями сучки и ветки. Потом как-то вдруг и неожиданно все стихло. Комбат в первый момент попятился назад. Заднюю группу из трёх, словно ветром сдуло. Но, видя, что я стою за стволом развесистой ели, комбат подошел вплотную ко мне и встал у меня за спиной. Разведчик, раненный в руки, что пятился задом, вскоре появился на опушке леса. Комбат послал связного с запиской в штаб полка. Раненого перевязали и отправили в тыл. Через некоторое время по лесной дороге подвезли сорокопятку. Её выкатили на руках вперед, загнали снаряд и пустили вдаль по деревне. Немцы ничего подобного не ожидали с нашей стороны. Они привыкли в ответ на пулеметную стрельбу слышать (в ответ) винтовочные выстрелы. Пяти снарядов было достаточно, чтобы немцы подожгли на отшибе деревни два сарая и побежали из неё.
