Вот почему он шагает вразмашку и со злостью и поддает комья снега сапогом. Впереди на козлах покачивается широкая спада ездового. Вот он откидывается назад, запрокидывает свой длинный хлыст и кончик хлыста пролетает у фельдфебеля у самого носа. Фельдфебель вздрагивает, останавливается и недовольно рычит. Ездовой оборачивается, смотрит на господина фельдфебеля и пытается угадать, чем собственно недоволен его господин. Ездовой улыбается. В оттопыренные щелки рта видны его редкие прокуренные зубы. Исхлестанные ветром лица солдат стали землистого цвета. От тугой боли в глазах и безысходности у солдат выступают слёзы. Они скатываются и тут же замерзают на щеках. Ветер выхватывает из-под ног потоки сыпучего снега. Один раз хлебнув русской зимы, если они останутся живы на всю жизнь запомнят страшную Россию. Солдаты идут подгоняемые ветром. Через некоторое время холод и адские муки пройдут, появиться чувство пустоты и безразличия. Да-да! Это неизбежно придет. Не важно, что ветер и снег летят с новой силой. Важно улучить момент присесть куда-нибудь за сугроб (на корточки), закрыть глаза и не о чём не думать. На тяжелые пеки навалиться сон, как благодать, как избавление. В сугробе забудешь Фатерлянд (Отечество) и родных, окружающий мир больше для тебя не существует. Солдат будет брыкаться, если его снова поставить на ноги. (Его вынули из сугроба, отругали, выпихнули на дорогу, на ветер, на снег. Ноги у него не гнутся, идти он не может). Те, кто успел заснуть в снежных просторах России ушли из жизни без мук и без сожаления. Ни страха, ни горечи при этом человек не испытывает (не перенесли). Засыпали многие и наши и немцы. 3имa не щадила ни тех, ни других. (У тех, кто погибал от пули или осколков, смерть на холодный чудный сон не была похожа). Фельдфебель Пфайфер был закалённый валка. Он побывал во многих Местах. Но такой адской зимы и проклятой дороги он никогда (нигде не пережил) на себе не испытал. Его резал ветер и снег, ему было тоже не вмоготу, но он терпел и не подавал виду. Как случилось так, что немецкая армия в России зимой оказалась раздетой. Он видел русских пленных, на них грубые и тяжелые шинели надеты поверх ватников и ватных штанов. На каждом солдате зимняя шапка и байковые рукавицы. (Они лежали сутками неподвижно в снегу). Пленных запирали в сарай, занесенный снегом, сутками не кормили и они там сидели, как в натопленной избе. Что это за народ? Немцы такого не смогли выдержать. У солдат фюрера под каской летние пилотки. Уши примерзали к стальным ободам.
Немецких солдат отправляли на фронт в полной экипировке (с пополнением совершенно раздетыми). Сапоги им мерили на один носок по подъёму ноги. Каски примеряли по округлости черепа, чтобы они летом не болтались на голове. Набивать тряпьё под каски было некуда. На русскую зиму никто не рассчитывал. Пока фельдфебель думал о касках и сапогах (прикидывал сапоги и каски) от обоза отстали двое солдат. Солдат хватились поздно. У фельдфебеля глаза полезли на лоб, когда ему доложили. Он хотел что-то сказать и затряс головой. Замыкающим шел шелудивый ефрейтор (Нойберт). Он по своим обязанностям должен был следить и подгонять солдат. Ефрейтор не выполнил свой долг. Он пойдёт под суд, как только они прибудут в Старицу. Младшего по чину фельдфебель Пфайфер не имел права проеду (так просто) расстрелять как солдата. Фельдфебель Пфайфер с удовольствием приведёт приговор в исполнение. С великим чувством и достоинством он пустит ему первую пулю, не целясь, в живот. Это его долг перед нацией, Фатерляндом и Фюрером. Это он умеет. С этими вояками по Европе еще можно было идти,a для войны в России они не годились. Дyхoм слабы. Здесь нужны железные нервы и истинный Германский неистовый дух. А таких, как он фельдфебель, остались единицы. Обоз медленно подвигается по дороге. Лошади надсадно храпят. Ветер рвет из-под ног сыпучий снег. Зачем они здесь, зачем сунулись в эту Россию. Сидели бы дома в своих пивных, пили пиво, играли в карты, читали газеты. Бросит кельнер на стол картонные кружочки, подвигает их пальцем, наведет симметрию, не успеешь закурить (сигарету), а потные бокалы с пивом уже стоят перед тобой. Здесь на летучей снежной дороге о жизни странно подумать. К горлу подкатывается твёрдый ком. Хочется кричать, вопить, что нет больше сил. Хочется одно – сесть куда-нибудь в снег и заснуть (просто жить). Грязные тряпки, как холодный удав, намотаны вокруг шеи. Канун Рождества, а немецкая армия драпает на Запад. Зло подёргивая застывшей от ветра щекой, фельдфебель поглядывает на дорогу. Справа и слева пылит белое поле. Жалкое и печальное зрелище видит он. Замотанная тряпьём цивилизация плетётся как шелудивая (полуголодная) стая шелудивых собак. Скорей бы добраться до деревни Николаевское, теплого жилья, позабыть про дорогу и (мороз).
– Матка давай млеко! Матка давай яйки! Матка давай курка!" У немецкого солдата полный и необходимый запас русских слов:
