Мурашки ползут по спине. Дыхание сперло. Я продолжаю идти. Каждый шаг считаю последним. Еще шаг и смерть впереди. Почему я должен идти впереди своих солдат и быть им примером, проверять на себе будет немец стрелять или нет. Почему я должен подставлять себя под пули первым? Почему они тащатся за моей спиной? До деревни десяток шагов. В висках тупыми ударами пульс отбивает последние секунды. Сейчас могут грянуть выстрелы, и все кончится. Я подхожу к сараю и исчезаю в темноте раскрытых ворот. Слышу за моей спиной кто-то дышит. В сарае пусто. Внутри снежные сугробы. Сверху с дырявой крыши, из-под снега свисают пряди прелой соломы. Солдаты роты ручейком вливаются в открытые ворота сарая. Солдаты несколько оживились, но стоят настороженно и ловят ухом звуки (слушают). Они рады, что без выстрела забрались вовнутрь. Стоят сбившись кучей и смотрят на меня, что я буду делать дальше. Опять все с начала! Пока я не выйду из сарая, они от сюда не сделают шага вперед. Как будто мне одному нужна эта вшивая деревня. Сержанты жмутся позади солдат. На фронте они тихие и робкие, не то что в тылу. В тылу они глотку дерут на солдат и гнут их в дугу. А тут перед немцем куда девалась их прыть. А что я сейчас один могу сделать с целой ротой. Ну подождите, возьмем деревню, я вас погоняю, поторчите вы у меня в снегу. Старички, те знают, что стоит солдатская жизнь. Я в роте самый молодой. Кричать и выпихивать их сейчас из сарая бесполезно (нельзя). Избы, где находятся немцы от сарая близко. Я рукой показываю куда бежать, а они пятятся назад и тупо смотрят в землю. Но есть среди них такие, которые пошустрей. Человек пять не больше. Они выглядывают из ворот сарая, но боятся сделать первый шаг. Что делать? Не вытаскивать каждого за рукав, подавая коленкой под зад, не вытряхивать их за шиворот наружу. Они стоят и выходить из сарая боятся. Потом взахлеб рассказывать будут, как они рывком ворвались в деревню. Я делаю два шага к стоящей толпе, они отступают на два шага назад в глубь сарая.
– Ну вояки! Мать вашу так! – выпаливаю я в полголоса. Я знаком руки подзываю к себе пятерых солдат и показываю им на ближайшие два дома.
– Я и вы возьмем эти два дома. Остальные пусть бегут дальше в деревню! Пять солдат в знак согласия кивают мне головой. Я оглядываюсь на остальных, матерюсь себе под нос и грожу в их сторону кулаком, поворачиваюсь и с пятерыми быстро выхожу из сарая.
Мы обходим боковой стеной первую избу, и немцы сразу обнаруживают нас, начинают галдеть и открывают стрельбу. Под огонь попадают солдаты, те кто выскочил из сарая последними. Мы стоим за стеной, нас немцы не видят. Теперь когда немец открыл стрельбу, и я могу подать команды во весь голос криком. Я кричу:
– Давай! Быстрей к домам! Давай вперед! В огородах вас всех перебьют. Броском вперед! Я вас пулеметом прикрою!
– Дай огонька вдоль улицы! Бей короткими очередями! – говорю я солдату. Он высовывается из-за угла, смотрит вдоль улицы, ставит пулемет, ложится на снег и ведет огонь короткими очередями. Накануне наступления роты мне прислали ручной пулемет. Полковые при этом сказали:
– Мы усиливаем тебя огневыми средствами! Деревня на этот раз во что бы то ни стало должна быть взята! Я хмыкнул под нос и ответил:
– Один пулемет на роту, и вы это выдаете за огневые средства? Тут двух батарей пушек мало! Сколько стрелковых рот уже легло под Чухино? Под деревней лежат сотни трупов. А вы хотите, чтобы я с одним пулеметом пошел и взял? Не жирно ли будет?
– Не одним пулеметом! У тебя полсотни солдат! Полсотни солдат, как полсотни патрон. Выстрелил, и их не стало! Я подался к углу, посмотрел вдоль деревни, немцы по всем признакам тронулись с места. Белые халаты подобрались еще к двум избам. Я подаю команду, и солдаты вываливают на улицу. Немцы увидели нас и заорали. Это тот самый момент, когда отчаянный вопль сеет панику. Давно мы этого ждали.
Немецкие пулемёты умолкли, (наши выстрелы) слышна только трескотня из винтовок (затрещали). Рота разбежалась и потекла между домов (и сараев). Один прыткий ненец с перепуга налетел на нашего солдата, сбил его с ног головой и ошалело завертелся на месте. Когда немец оправился от удара, он оказался под дулом винтовки другого (подскочившего солдата). Вытаращив глаза, немец не поднял даже руки вверх. Солдат взял его за рукав и потянул в сторону. Немец был без каски, с растрёпанными волосами. Несмотря на винтовочную стрельбу, убитых немцев в деревне не оказалось. Солдат, стоявший около немца оглянулся, немец юркнул и куда-то исчез (из вида). Потом солдат рассказывал;
