Ванька-ротный полностью

Я перевел взгляд на группу, которая приближалась к бугру. Передний пикировщик вскинулся вверх, перевернулся через крыло и включил сирену. Он целился в гребень бугра.

Один за другим пикировщики срывались к земле, включали сирены и неслись на бугор со страшным рёвом. Взрывы следовали один за другим. Фонтаны земли и пыли поднимались вверх. Рыжее облако росло, нависло над бугром, оно окутало землю, земля гудела и дрожала. Страшный грохот и вой сирен стоял над болотом. Там, где когда-то стояли наши пулемёты, бушевало пламя взрывов и летела земля. Человек не мог бы выдержать такого грохота, если и сидел |бы| под землёй.

Сбросив бомбы и прострочив бугор из пулемётов, самолёты построились, набрали среднюю высоту и пошли в сторону города. Танки и пехота стояли на месте. Они, видно, были уверены, что от нас полетели клочья и хотели подождать, когда рассеется густая желтая пыль. Я это сразу смекнул |усек и тут же сорвался с места|.

— Пулемётчики, за мной! Занять высоту! — крикнул я и виляя боками направился к берегу.

Солдаты поняли, что медлить нельзя. Никто не хочет бросаться вперёд других, лезть под |пули, под| снаряды и пули |прямой наводкой| — поджилки трясутся. Но видя что я был впереди и шел как ошалелый и за мной старшина с пулемётом на плоту, пулемётчики заторопились тоже.

Если солдат не успеет вступить вовремя на берег, то жди грозы. Лейтенант ни за что не простит. Это они знали твёрдо. Малейшее промедление может обернуться напрасными потерями, может поставить всю роту под удар. А раз лейтенант пошел, он знает что делает. За ним поспевай и смотри |только поспевай. И солдаты, напрягая все силы, бросились догонять|.

Высота ещё дымилась взбитой рыжей пылью и вонью немецкой взрывчатки, а солдаты снимали с плота первый пулемёт |с плота выбрались|. Вот они выбрались к подножью высоты. В горле першило и скребло. Нечем было дышать.

— Пулемёты к бою! — услышали они знакомый голос.

— Прицел постоянный! Огонь! — без передыха кричал лейтенант.

Первый пулемёт уже бил короткими очередями. Остальные подобрались к гребню по обратному скату. От колышков и пулемётных площадок ничего не осталось. Они примерно на глаз выставили пулемёты и открыли огонь.

Сейчас нужна была не точность, а быстрота действий. Нужно было захватить огнем пулемётов пространство, прижать немецкую пехоту и показать немцам, что после такой бомбежки — |вот| мы сидим живые здесь.

Пусть думают, что у нас здесь подземные капониры. Им в голову не придёт, что мы во время бомбёжки стояли в воде.

Немцы не ожидали встретить снова пулемётный огонь. Бугор был буквально изрыт и перепахан бомбами.

Пока самолёты бомбили, танкисты открыли люки, пехота вышла из-за танков, и смотрели на бугор. И вот теперь, когда всё перемешано с землёй, когда на бугре не осталось живого места, пулемёты опять ударили по пехоте. Немецкая пехота мгновенно убралась за танки. Но на дороге остались убитые. |Теперь они варежки не разевали|.

В это время из тыльного взвода прибежал солдат. Он тяжело дышал, встал оторопело, ошалело смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты что? — спросил я, мельком взглянув на него.

— Я товарищ лейтенант оттуда… — и солдат, торопясь, стал рассказывать, что с ними случилось.

— Младший лейтенант и все люди погибли! В пулемётную ячейку попала бомба.

Только сейчас я вспомнил, как при заходе самолётов на дорогу от цепочки пикировщиков оторвался один самолет |и пошел в пике на дорогу|.

— Как они вас обнаружили?

— Я, товарищ лейтенант, был в кустах. У меня живот перехватило. А ребята лежали на траве возле дороги. Грелись на солнце.

— Ну и что?

— Все думали, что самолёты пошли дальше. А когда они повернули обратно |и пошли на нас|, все вскочили и бросились в окоп. |Немец сверху сразу их засек|. Я сидел в кустах, так и остался там. Я побоялся бежать, вот и остался жив.

— Так! Так! — сказал я, обдумывая то, что случилось.

Я припал к стереотрубе и посмотрел в сторону немцев. Танки стояли на месте, немецких солдат не было видно.

Политрук и часть свободных солдат стояли в воде. Лишних людей нужно убрать отсюда — подумал я и махнул им рукой.

— Отойдете в кусты на прежнее место! Ждите нас там и не высовываться!

— Немцы уже ведут переговоры по рации, вызывают снова авиацию — подумал я.

Я больше не потирал руки от удовольствия. Я чувствовал, что игра подходит к концу. От усталости и напряжения силы были на пределе.

Теперь я спрашивал себя, зачем я вернулся на высоту. Что толкнуло меня кинуться снова сюда. Возможно, первая удача, желание удивить немцев. А может, это бессмысленный поступок? Сейчас я могу поставить под удар всех своих людей. Пётр Иваныч никогда бы не пошёл на это.

— Старшина! Передаю тебе трубу! Дерни немцев огоньком! Я сбегаю во взвод младшего лейтенанта. Может, там остались раненые?

— Бежим! — крикнул я солдату.