Ванька-ротный полностью

— Искать полк, который нас сунул под бугор, нет никакого смысла. — сказал политрук. — В штаб армии нужно идти!

Он никак не хотел вливаться в чужую часть.

— Ведь мы гвардейцы! — добавил он. — Пусть нас направят в гвардейскую часть!

— Ладно, посмотрим! — сказал я, выпуская дым махорки изо рта.

Я знал по опыту, что солдаты второпях часто теряют оружие и снаряжение. И когда мне доложили, что потерян один щит, я велел подвести ко мне виновного.

— Он оступился и выпустил щит, — оправдывался политрук. — Мы обошли все кругом, щит в ил затянуло. Мы не нащупали его ногами.

За солдата говорил политрук.

— А чего ты молчал и сразу не сказал? — спросил я его.

— Думал, потом где-нибудь раздобудем.

— Нужно было за шею верёвкой привязать.

— Глубоко было, товарищ лейтенант. Я боялся отстать от роты.

— Ну вот чего, братцы, и ты, Петр Иваныч, политрук. Щит от пулемета должен быть на месте! Хотите — идите в болото, хотите — из-под земли, а щит мне достаньте. Меня не волнует, глубоко там было или мелко. Тебе поручили, ты должен его нести. Ты можешь выпустить его из рук, когда тебя убьют! А раненый ты или целый — щит подай и выложи мне!

В разговор вмешался политрук.

— В каком месте он утопил его, он и сам не знает. Дай нам время лейтенант. Щит, я обещаю, достанем.

Я посмотрел на политрука, на старшину и солдата. Все они глазами просили меня.

— Хорошо! — сказал я.

— Даю вам на это дело три дня! Через три дня доложите, что щит на месте. Все люди как люди, а он, видите, побоялся, что отстанет от роты.

Солдат понимал свою вину.

— Иди! — сказал я ему. — Срок передвигать не буду!

Политрук тоже чувствовал свою вину. Эти люди шли с ним вместе |были в его подчинении|. Политрук за них отвечал.

— Стянем где-нибудь у славян, — сказал он вслух.

Я был недоволен. Солдаты понимали, что причиной тут не щит. Я смотрел на высоту, и высота беспокоила меня. Что я скажу в штабе армии? Почему мы покинули высоту?

С солдата чего взять? А с командира роты за отход с высоты можно, и могут спросить. |Вон| Политрука, высота совсем не беспокоит. Он знает, что отвечать буду я.

Я поставил стереотрубу и навел её на бугор, где мы сидели. |Из-за кустов и деревьев, что росли на болоте, её не всю, но большую часть, было видно. Почему| Я смотрел на высоту и молчал |понимал и политрук и солдаты. Он знал, что его не будут таскать. Его дело сторона, что прикажут|.

Доказывать, что мы |они| без потерь оставили высоту, придётся мне |лейтенанту|.

— Пулемётчики должны были стоять насмерть, — скажут ему в штабе.

Никого не интересует, с пользой или без пользы погиб тут солдат. |Важно, что он погиб и не оставил позиции|. На то и командир роты, чтобы заставить своих солдат стоять насмерть. А если он не обеспечил, его нужно судить. Всё элементарно просто и ясно!

Я махнул головой солдату, чтоб убрал стереотрубу и подал команду строиться. Солдаты нехотя поднялись, и рота пошла вдоль опушки леса. Я взял направление на дорогу, что огибала болото |с той стороны и по которой к высоте подвезли сорокапятку|. Я думал, что на выходе из леса |на дорогу| мы увидим тот самый полк, который нас сунул на бугор.

Пройдя с километра два, я велел поставить мне стереотрубу. Солдаты подумали, что я хочу их снова вести через болото на высоту, но меня в данный момент привлекла другая картина.

Немцы, заняв наш бугор, дальше не пошли. Они стояли и что-то поджидали. Дорога от бугра обходила по краю болото и упиралась в опушку леса. В это время от опушки леса оторвались два наших тяжелых танка KB. Они шли по дороге навстречу немцам. Если бы танки остались на опушке леса, немецкие пикировщики их [бы] не увидели, и проход для немецкой колоны был бы закрыт. Послав танки вперёд по открытой местности, наши совершили роковую ошибку. Они не подумали, что наши танки попадут под удар пикировщиков. И действительно, как только танки выползли на открытый участок дороги, в небе появились немецкие самолёты.

В трубу было видно, как медленно и неторопливо пордвигались по дороге два наших тяжелых танка, и как пикировщики, скользя на крыло боком, рассматривали их |как бы одним глазом|.

Наши танкисты не видели пикировщиков. Люки на башнях были закрыты. Танки спокойно продвигались вперёд. И вот первый пикировщик кинулся вниз. Он освободился от груза, и его свечой выбросило ввысь. Бомба пошла точно к намеченной цели. Над танком блеснула вспышка, и до нас долетел металлический скрежет и гул. Облако пыли окутало передний танк.

За первым самолётом вниз кинулись сразу два пикировщика, а остальные, переваливаясь с крыла на крыло, кружили на высоте. Из построенной в небе карусели отвернули ещё двое. Они перевернулись через голову и с рёвом бросились вниз.