— Во дворе замка царило оживление. Слуги принесли хурджин и ящики, укладывали и увязывали вьюки. Дорожный повар — сухопарый, унылый человек — раздраженно корил слуг: походную кухню собирали всю ночь, а она все еще не была голова. Постельничий раскладывал и увязывал одежды, его по конники размещали связки лечебных трав, фляги с водой, постельные шкуры, шатры, навьючивали мулов. По мощеному двору гулко цокали опыта.
Вошел дворецкий и передал Парандзем, что марзпан приказывает Бабику и Персику одеться и спуститься во двор. Нерсик разрыдался. Бабик заявил, что не поедет. Бросив на него бесстрастный взгляд, дворецкий предупредил, что марзпан сильно разгневан: пусть лучше молодые ккязья одеваются, может худо кончиться…
Он удалился, но ничего не доложил Васаку относительно ответа сыновей. Видя, что дети не появляются, Васак сам поднялся в опочивальню Парандзем. Дворецкий последовал за ним.
— Что это, в монастырь собираешься отправлять детей, что Тик задерживаешь их? — гневно обратился Васак к Парандзем.
— Придут!.. — ответила Парандзем, не глядя на него.
— Почему они еще не одеты? — сурово оглядывая детей, спросил Васак и приказал дворецкому: — Принеси их одежды!
Дворецкий вышел. Воцарилось тягостное, свинцовое молчание. Васаку хотелось бы многое сказать Парандзем, так же как и она хотела бы многое сказать Васаку, но никто из них не знал, с чего начать… Дворецкий запаздывал.
— Почему так противятся они моей воле? — спросил Васак, не глядя на жену.
— Не хотят ехать в Персию!.. — ответила та просто и холодно.
— Это ты их учишь не подчиняться мне! — бросил Васак.
— Зачем мне их учить? Они сами все понимают.
— Понимают, что не надо ехать в Персию?..
— Понимают, что надо и чего не надо.
Едва сдерживая свое бешенство, Васак снова спросил:
— Но почему они враждуют со мной?
— Тебе лучше знать! — ответила Парандзем, повернувшись к Васаку и глядя ему прямо в глаза.
— Что это должен я знать? — спросил Васак.
— Они — твои сыновья: что ты сам вложил им в душу — то и видишь в них теперь!
— Это я вложил им в душу имя этого презренного?..
— Кто этот «презренный»? — выпрямилась Парандзем, не отводя глаз от Васака.
— Этот твой безумный Спарапет!
— Спарапет — защитник народа! — воскликнула Парандзем. — И как это поворачивается у тебя язык…
Она еще не договорила, как муж обрушил на нее сильный удар.
Безобразная, тягостная сцена разыгралась на глазах у Дзвик, дворецкого и обоих мальчиков…
Вежливый и обходительный в дворцовой обстановке и среди князей, марзпан у себя дома без стеснения проявлял свой бешеный, необузданный нрав горца.
Парандзем упала, но ни один звук не сорвался с уст гордой женщины.
Дзвик и дворецкий давно привыкли к подобным сценам: первая с тоской глядела на Васака, а второй, опустив глаза в землю, бесстрастно ждал, когда князь кончит «учить» жену.
— Пусть немедленно одеваются и спустятся во двор! — приказал Васак, выходя.
Во дворе замка собрались все его обитатели. Одни пришли помочь и услужить, другие — просто поглазеть на уезжающих. Васак окинул взглядом вьючных лошадей и мулов, верховых коней и повернулся в сторону покоев Парандзем.
— Ну, где дети? Поторопите их там…
Дворецкий вполголоса доложил, что дети отказываются ехать. Васак сделал знак Враму, который, ожидая приказаний, не сводил с него глаз В рам сунул плеть за пояс и побежал в покои княгини.
— Одевайтесь! — приказал он Бабику и Нерсику.
— Уходи! Мы не едем! — воскликнул Бабик.
— Одевайся, Бабик!.. — грустно и мягко сказала Парандзем. — И ты, Нерсик!
— Но я не хочу, мать! Не хочу и не хочу! Понимаешь ты?! — зарыдал Нерсик, обнимая мать.
Парандзем спокойным голосом убеждала сына одеться.
— Одевайся же, Бабик! Одевайся, родной!
— Мать! — не выдержав, заплакал и Бабик.
— Идите, дети мои! Отныне вы — воины за дело народа — напутствовала детей Парандзем, помогая им надеть принесенное дворецким платье.
Бабик оделся первым. Нерсик последовал его примеру.
Уже одетые в дорогу, они стали перед Парандзем. Несчастная оглядела их с головы до ног с безграничной материнской тоской, с жалостью и лаской. Так смотрят на самое дорогое существо, с которым через несколько мгновений предстоит расстаться навсегда…
С глухим стоном обняла она обоих мальчиков, прижала к себе и крепко поцеловала. Бабик и Нерсик осыпали поцелуями мать и рыдавшую Дзвик. Через силу улыбаясь, Парандзем за руку вывела детей на террасу и окинула печальным и суровым взглядом собравшихся во дворе. На супруга своего она даже не взглянула.
Врам хотел было подтолкнуть мальчиков, чтоб заставить их шагать быстрее.
— Убери руку! — прикрикнул на него Бабик. Он спустился во двор, подошел к своему коню, осмотрел его и вымолвил сумрачно и грустно:
— Оставайтесь с миром!
— Езжай с миром!.. Путь добрый! — отозвались собравшиеся. Кони рвались и били копытами.
Васак поднялся на террасу и, подойдя к Парандзем, взял ее за руку:
— Не терзай себя… Вернутся же они! Парандзем не ответила.
— Ну, оставайся с миром! — произнес Басак.
