Когда караван приблизился к Нершапуху, Васак выслал вперед гонца известить Михрнерсэ о прибытии марзпана и армянских нахараров. Он готовился обставить свой въезд в Нюшапух, ко дворцу Азкерта, большой пышностью. Издавна узаконено было обычаем, что по прибытии армянской конницы во главе с нахарарами в столицу персов или в какую-либо иную царскую резиденцию царь высылал им навстречу именитого военачальника и справлялся о благоденствии и благополучии страны Армянской. Приветствие приносилось от имени страны Персидской и самого даря, и повелитель лично присутствовал при торжественном прохождении армянской конницы.
А перед каждой войной персидский царь всегда объявлял благодарность армянской коннице за прибытие в Персию и прославлял ее перед придворными сановниками и вельможами, припоминая деяния предков прибывших армянских воинов и поименно называя отличившихся храбрецов.
Васак ждал без малейшей тени сомнения, что такой же прием ожидает их и на сей раз. Он был уверен, что Гют и Кодак уже подготовили почву и что, хотя бы из внимания лично к нему, Михрнерсэ не откажет в достойном и приличествующем приеме, если даже и не пожелает выказать приветливости в отношении остальных нахараров.
Недалеко от города он остановился, подождал, пока подъехали все нахарары, и обратился к Вардану:
— Переждем здесь, пока вернется гонец.
— На сей раз нас не пожелают принять по старому обыкновению, — возразил Вардан. — Мы для них теперь не нахарары, а простые люди без звания и значения!
Едва сдерживая раздражение, Васак молча отвернулся. Вар дан понял это и повторил:
— В приглашении царя было сказано: «От рода Сгони — по имени Васак; от рода Мамиконян — по имени Вардан…» И точно так же о других. Они уже лишили нас звания нахараров и перечисляют только по родам…
— И только из-за этого мы должны таить злобу против повелителя? — ядовито спросил Васак.
— Прости, государь марзпан, но я не питаю никакой надежды на то, что нам удастся добиться достойного приема у царя персов. И это безотносительно к тому, таим мы злобу или нет.
— Наше поведение вынудит Михрнерсэ сказать нам подобающие почести! — упорствовал Васак.
— Блаженны верующие!.. Будем ждать хотя бы целый месяц! — усмехнулся Вардан, сходя с коня. Его примеру последовали другие нахарары. Спарапет уселся на придорожный камень, передав поводья Арцви.
Васак спешился не сразу — он считал это ниже своего достоинства. Но гонец сильно запаздывал, и Васак приказал слугам приготовить место, где он мог бы отдохнуть.
В некотором отдалении от дороги слуги быстро разостлали на земле роскошный ковер и разложили подушки. Васак уселся и пригласил сесть всех князей. Азарапет и Гадишо первыми приняли приглашение, за ними последовали другие нахарары, за исключением Спарапета и Артака Мокац.
— Государь Мамиконян, государь Мокац, пожалуйте! — пригласил их Васак, указывая на подушки рядом с собой.
— Благодарствую, государь марзпан! — отказался Спарапет. — Мне и здесь спокойно.
Гонец все не появлялся. До дворца Михрнерсэ было недалеко, и ему давно пора было вернуться.
Вардан терпеливо выжидал, однако без малейшей надежды на то, что почетный прием состоится. Васака, которому уже становилось ясно, что пророчество Спарапета оправдывается, снедали нетерпение и беспокойство. Время шло, а гонца все не было.
— Почему опаздывает гонец?
— Ждет гостеприимства!.. — рассмеялся Артак.
— По-видимому! — усмехнулся себе в усы Спарапет.
Прямо перед ними шумел город. У стен копошились люди, всадннки въезжали в городские ворота и выезжали из них, — но никто не направлялся в их сторону…
— Едем, государь марзпан! — сказал азарапет с ядовитой усмешкой. — Едем! Встречать нас никто не будет!
— Будем ждать гонца! — с глухой яростью вымолвил Васак. Но вот на взмыленном коне прискакал гонец.
— Почему так долго, ослиная башка?! — накинулся на него В аса к.
Гонец не смутился; отирая рукавом пот, он ответил:
— От дверей Михрнерсэ меня прогнали, государь марзпан!..
— Ты что, не объявил, кто прибыл?! — вспыхнув, оборвал его Васак.
— В том-то и горе, что объявил, государь марзпан, да только меня и слушать не захотели. Говорят — знаем, кто прибыл, убирайся назад!
— Кто это сказал?
— Сперва стража у ворот… Я стал добиваться, чтоб сообщили распорядителю приемов. Он вышел и говорит: Михрнерсэ не велел встречать, пусть сами входят в город…»
Вардан вскочил на своего скакуна и с яростью в голосе воскликнул:
— Вставайте, государи нахарары! Чем больше мы будем гнаться за почетом, тем больше натерпимся унижений!..
Нахарары поднялись. Поднялся и Васак. Он был сломлен.
— И на что нам нужны почет и гостеприимство персов? — с гневом и горечью продолжал Вардан. — На свадьбу приехали мы или на сватовство? Нас вызвали, чтобы судить, а не для того, чтобы оказывать нам почести.
— Но существует же благопристойность! — возразил Васак.
— Для зверя она не существует. Зверю нужно, чтобы ему совали пищу!
Васака покоробила неуважительная речь Спарапета по адресу персидского двора, но не время было возражать; он подав»ч свое недовольство и вновь обратился к гонцу:
— Но почему ты так задержался?
