— Ни звания княжеского, ни прозвища почетного! Только род и имя одно!.. — камнем упали слова Михрнерсэ. Писец читал:
— «Из рода Сюни — по имени Васак; из рода Арцруни — по имени Нершапух; из рода Рштуни — по имени Артак; из рода Хорхоруни — по имени Гадишо, из рода Мамиконян — по имени Вардан; из рода Мокац — по имени Лртак; из рода Апахуни — по имени Манэч; из рода Аматуни — по имени Ваан; из рода Андзеваци — по имени Шмавон».
— Здесь они? Пусть выступят вперед!.. — повелел Михрнерсэ, прекрасно знавший всех нахараров в лицо.
Нахарары выступили вперед.
Азкерт махнул рукой Хосрову и протянул ему пергаментный свиток. Хосров подбежал, принял свиток и остановился в ожидании — Читай!.. — приказал Михрнерсэ вполголоса.
Во избежание нареканий в неправосудии делу придавался характер судебного разбирательства.
Хосров с желчными и ядовитыми подчеркиваниями огласил ответное послание армян.
Хотя советники и сановники Азкерта уже один раз выслушали это послание, но, будучи зачитано в присутствии авторов, оно производило неизмеримо более сильное впечатление. Персы с яростью смотрели на нахараров, особенно на Вардана и Васага. которых все хорошо знали.
Ни один мускул не дрогнул на лице Вардана. Он стоял неподвижно, высоко подняв голову, горделивый и величавый. Герой Марвирота возвышался, как статуя, среди толпы. Казалось, вот-вот гусаны начнут воспевать его подвиги…
Могпэтан-могпэт, который и до этого кипел, как смола в котле, вскочил и, рванувшись с простертыми руками к Азкерту, злобно выкрикнул:
— «Армению осуди!.. — так рек Мазда. — Тебе повелеваю — иди в страну мятежную, что не признает меня, и побори ее!..»
Могпэтан-могпэт обернулся к жрецам. Рыча от ярости, они выбежали вперед и, пав ниц перед Азкертом, завопили:
— Арминию осуди!.. Это она — зачинщица восстаний! Это она подстрекает другие племена Придворные молчали, тайком окидывая друг друга недоверчивыми взглядами: каждый хотел бы угадать, что думает другой. Послание подействовало не на всех одинаково. Стоявший несколько в стороне пожилой, болезненного вида вельможа с тонкими чертами лица бросил беглый взгляд на Вахтанга, в насмешливых глазах которого мелькали какие-то искры. Тот уловил этот взгляд, придвинулся поближе.
— Но какое бесстрашие!.. — осторожно шепнул вельможа на ухо Вахтангу.
— Бесстаршие — удивился Вахганг, прикрывая задумчивые глаза. — Скажи лучше — какая находчивость, красноречие какое!.. Однако будем осторожны!.. — предостерег он. — Как бы не раздразнить быков…
Другие вельможи казались крайне разъяренными. Смелость и дерзновенный тон послания, его убедительность сивели их из себя.
Хосров закончил чтение. Наступило тягостное молчание. Все ждали, когда заговорит Азкерт. Не было сомнения, что прольется кровь… Все устремили глаза на царя. И вот, наконец, прорвалась его ярость:
— Сопротивляться смеете? Восставать?! — загремел он. — Глумиться надо мной? Посылать мне мятежные послания? Мне — мятежные послания?! Осмеливаетесь поднимать голос? Угрожать?.. На что вы надеетесь?.. Что я не сотру вас с лица земли так, чтоб и следа вашего ненавистного племени не осталось во всем мире?! На кого же возлагали вы свои надежды? На греков? На кушанов? На бога вашего? На храбрость свою?.. Говорите же — на кого?..
От слов Азкерта, словно от языков пламени, запылал зал. С обезображенным яростью лицом Азкерт снова крикнул:
— Отвечайте, как вы дерзнули? Как дерзнули, отвечайте!.. Вардан подал голос:
— Если прикажешь, государь, мы ответим.
— Да, да! Отвечайте! — ядовитым взглядом как бы ужалил его Азкерт. — Как осмелились вы написать мне такой ответ? Отвечайте!
— Молчать не будем, скажем.
— Говорите же! Говорите!.. Почему вы молчите? Вы… мятежники!.. Дерзкие предатели!..
Азкерта душило такое неудержимое бешенство, что кровь бросилась ему в голову. Казалось, его сейчас хватит удар. Он весь посинел, почернел и, вскочив с места, зашатался.
Придворные всполошились… К Азкерту кинулись, поддержали. Атмосфера накалялась…
И вот один из вельмож, будучи уже не в силах сдержать свою злобу, выступил вперед и крикнул исступленно:
— Приведи слонов, повелитель! Пусть слоны растопчут их ногами!
— Слонов!.. Растоптать!.. — исступленно и яростно вопили сановники.
— Слонов! — повелел Азкерт. — Привести слонов!
— Неразумно это, князь Пероз, — послышался чей-то предостерегающий голос, обращенный к первому вельможе. Но тот уже проталкивался между армянскими нахарарами, направляясь к выходу. Подбежал распорядитель приемов и приказал нахарарам покинуть палаты, но те не двинулись с места.
Пероз был лицом весьма влиятельным при дворе; его выступление произвело сильное впечатление. Придворные загудели, раздались — и из их рядов выступил вперед низкорослый, но крепкий, как дубовый кряж, военачальник. Его полное рябое лицо горело, как будто его окатили кипятком, жилы на шее вздулись. Весь побагровев, он пытался что-то сказать Азкерту, который с дергающимся лицом смотрел на него свирепым и безумным взором.
Военачальник решительно шагнул вперед: его тревожило приказание Азкерта, вызванное подстрекательством Пероза.
