— Он избрал путь восстания — восстания без войска, без помощи соседей, в одиночку! — проговорил Гадишо, искоса взглянув на Гарегина Срвантияна, недоверчивое молчание и отчужденный вид которого беспокоили его.
Но Гадишо знал, что стоявший перед ним человек занимает видное положение среди князей конницы и пользуется у них большим влиянием. Почувствовав его затаенную неприязнь, Гадишо решил переменить тему, обратить все в шутку.
— Будущее подобно неразрезанному арбузу! — сказал он — Посмотрим, что принесут нам события: воину или мир…
— И война и мир зависят от нас самих!.. — отозвался Гарегин с едва уловимым пренебрежением.
— Как это от нас? — повернулся к нему Гадишо. — У нас ведь нет такой силы, как у персов. Нашу судьбу решаем не мы.
— Значит, если мы отречемся от родины — будет мир, не отречемся — быть воине? Как просто! — уже с нескрываемой насмешкой произнес Гарегин.
Гадишо понял, что больше нельзя таиться и вилять, надо нанести меткий ответный удар.
— Вопрос о том, соглашаться ли нам на отречение, или не соглашаться, надо решать всем народом! Еще посмотрим, все ли будут согласны отречься и все ли решат сопротивляться…
— Вот это правильно!.. — согласился Гарегин.
— Да, в этом-то и все дело!
Гадишо и Гарегин оглядели друг друга с зарождающейся ненавистью.
Молча и с грустью наблюдал за ними, не вмешиваясь в спор, Нершапух Арцруни, которому постепенно становился ясен облик Гадишо, хотя он и не мог еще сказать наверняка — пойдет ли Гадишо с восставшими, или против них.
Вардан, беседуя с конниками, обошел уже весь лагерь и сидел в одном из шатров. Конники, которым не хватило места, тесно окружили шатер, стараясь уловить хотя бы обрывки беседы.
— Спарапет, я все не решайся спросить — заговорил сотник Аршам — Зачем вы приехали? Верно ли, что Азкерт велит нам перейти в его веру?
— Верно! — подтвердил Вардан.
Аршам с растерянной улыбкой ждал, что Вардан объяснит, какой же был дан ответ на это требование царя. Но Вардан молчал, устало и грустно опустив голову.
— Государь Спарапет, как же мы можем отречься от веры? Ведь это значит сделаться персами!
— Да, сделаться персами!.. — с горечью подтвердил Вардан.
Воины переглядывались, не понимая: мирится ли со всем этим сам Вардан, согласен ли он принять веру персов, или нет. Аршам понурил голову.
Наступило тяжелое молчание. Аршам все не переставал ждать, что Вардан еще что-нибудь скажет. И вот Вардан выпрямился и взглянул воинам в глаза.
— Знаете что, дети мои? — просто заговорил он. — Азкерт домогается отказа нашего не от веры, — он добивается, чтоб мы от родины нашей отступились. Вот чего ему не терпится добиться! Наша независимость колет ему глаза. Дело тут не в вере, деле в родине нашей!..
— Э-э! Кто же это от своей родины отступается? — с возмущением откликнулся Аршам.
Гул одобрения пробежал среди воинов.
— Вот так! — заключил Вардан, — Вера — предлог. Отдадим веру — потеряем вместе с нею и все остальное…
— Теперь понятно!.. — пробормотал Аршам. Но у Вардана уже закрывались глаза от усталости. В шатер протиснулись воины с кувшинами воды.
— Не будет умываться? — спросил шепотом один.
Аршам рукой сделал им знак удалиться.
Вардан уже спал. Его укрыли походным платой.
— А ну, выходите! — распорядился Аршам.
Бойцы потихоньку удалились. Вышел и Аршам. Арцви, устроив скакунов, уже явился стеречь своего Спарапета к сел у входа в шатер.
Аршам вполголоса спросил его:
— Значит, решил он не подчиняться Азкерту?..
— Подчиняться?! Не знаете вы Спарапета, что ли! — также вполголоса и укоризненно сказал Арцви, немного отходя в сторону от шатра.
Воины тотчас же тесно окружили его.
— Что же он намерен предпринять? — посыпались вопросы.
— Он уж найдет, что предпринять! — рассмеялся Арцви.
— Дать отпор! Восстать!.. — вспылил один из воинов. — Мало царю Азкерту, что каждый оставил свой дом, семью, родину, пришел сюда, на эту чужбину, проливать за персов кровь? Чего еше он хочет от нас?! Зверь этакий!
— Назвал зверем — и конец? — отозвался другой воин.
— Да разве похож он на зверя? — подхватил еще один. — Зверь благодарность чувствует… Один охотник льву рану залечил, так лев его потом и не тронул!
— Жизнь отдадим, а не отречемся! — воскликнул первый беец.
— Правильно! — подхватили остальные. — Стоять за веру — значит стоять за родину!
— Вот дурные люди! — заговорил Аршам. — В зной сгорай за них, в холод мерзни за них, в бою погибай за них — и все только для того, чтоб они родину твою не трогали! Даже родины нам оставить не хотят? Благодарности нет у них, у безбожников!..
— Народ весь на ноги подымается!.. — произнес Арцви. — Все решили защищать родину!..
— Что тут решать? — воскликнул Аршам. — Да я родного сына своими руками убью, если он изменником окажется!.. — Затем он строго приказал: — А ну, расходитесь!.. Посмотрим, что нам завтрашний день принесет…
Бойцы разошлись.
Пришли слуги, чтоб отвести Вардана в приготовленный ему шатер. Аршам объяснил им, что Спарапет уже спит у воинов. Это означало, что беспокоить его нельзя, — привычка Вардана была хорошо известна. Посланные удалились.
Спустилась темнота. Лагерь затих.
