— Идите же, собирайте оружие и группами расположитесь по селам и садам, поблизости от государственного войска. Но, повторяю, сами в бон не ввязывайтесь!
— Это уж видно будет на месте, князь!.. — отрезал Аракэл.
— Без приказа не начинайте! Иначе мы все проиграем… Надо действовать сообща, поймите это. Ну, идите! Товарищи Аракэла ушли из дворца.
— Будет бой — не станем ждать приказа!.. — упрямо пробормотал Аракэл, уходя.
Задумавшись о том, возможно ли выполнение наказов, оставленных Спарапетом, Атом сидел, забыв обо всем окружающем. Он с нетерпением ждал гонцов, которые должны были явиться к нему, чтобы получить указания и немедленно выступить в путь.
Потребовав от служителя пергамент, перо и чернила, Атом разложил листы пергамента на высоком аналое и принялся за составление послания. Вошли гонцы.
— Немедленно отправитесь к нахарарам! — писал и одновременно наставлял гонцов Атом. — В дополнение к моим посланиям передайте устно все, что произошли. Как только персидские войска вместе с вероотступниками подойдут к нашим границам, отряды нахараров немедленно должны двинуться к Айрарату!
Помолчав, он продолжал:
— От моего имени настоятельно просите нахараров установить непрерывную связь со мной. Скажите, что я остаюсь в Арташате, пока не выяснится положение, после чего выеду к Бзнунийскому морю.
Закончив краткие послания, он запечатал их своей печатью и позвал старшего из гонцов, который не отрывал от него настороженного взгляда, точно имел дело с врагом. Но Атом, как видно, хорошо знал его, — он отозвал его в сторону, чтобы вполголоса сказать ему:
— Возможно, что нахарары Гадишо Хорхоруни и Артак Рштуни тайно послали гонцов в свои отряды Передашь нахарарам, что я сам отправляюсь к Бзнунийскому морю, чтоб возглавить дело объединения общегосударственного войска. Еще до того, как отступники доберутся до места, я соберу их отряды и приведу в Багреванд. Понял?
— Понял! — не отводя взгляда от лица Атома, подтвердил гонец.
Атом позвал остальных:
— Вручите эти послания нахарарам, получите ответы и доставьте мне, где бы я ни находился. Езжайте немедленно!
Гонцы выбежали из покоя.
Была поздняя ночь. Толпа все еще нетерпеливо и беспокойно шумела на площади, выражая недовольство бездействием дворца и требуя, чтоб католикос предпринял что-нибудь.
— Владыка, дело не терпит отлагательств! — обратился к католикосу Гевонд. — Выступи, выполни долг свой перед страной!
Католикос долго сидел задумавшись — то ли молясь в душе, то ли обдумывая какое-то решение. Присутствующие ждали в напряженном молчании. Но вот он снял с себя обувь, взял патриарший посох и со скорбью промолвил:
— Истинное слово — скорбящий я отныне! Нет у меня больше ни пристанища, ни покоя. Иду я, чтоб обойти всю страну Армянскую. Пусть следуют моему примеру все, кто ей предан! В путь!..
Все духовные пастыри в знак скорби тоже разулись, взяли в руки посохи и последовали за католикосом. Оборванный вестник, принесший черную весть, прошел вперед. Беспримерное шествие возглавляли католикос, пастыри и вестник, рвавший на себе одежду в знак скорби. За ними двинулась толпа. Католикос часто останавливался на улицах, собирал народ и взывал к нему:
— Подымайся, народ армянский! Настал для тебя день жизни или смерти!
Пылали факелы, и в их кровавом свете было видно устрашающе огромное, кипящее и бурлящее скопление народа.
Из одного дома вышла женщина со щитом в руке, препоясанная мечом. За нею выбежал супруг и протянул ей ребенка. Жена передала ребенка обратно и затерялась в толпе. Тогда муж выхватил из-за двери копье и с ребенком на руках присоединился к шествию. Выходили из домов и другие женщины, тоже с оружием в руках. Среди них были Дешхо и Магтах.
Католикос обходил жилища, вызывая хозяев:
— Оставьте дома ваши! Выходите, присоединяйтесь к нам Население высыпало из домов, охваченное страхом. Люди сознавали, что потрясены основы государства, что исчезли все прежние мерила вещей.
— Пусть слуги предводительствуют своими господами в этой войне за веру! — взывал католикос. — И пусть все будут равны в час опасности!
Он направился за черту города.
— Куда ты ведешь нас, святейший отец? — спросил его некяй болезненного вида пастырь.
— Против отступников, отрекшихся от нас!
Блаюдаря умелым и обдуманным мероприятиям крепостного воеводы все башни и все подступы к городским стенам, а также оба конца моста через Аракс были заняты армянскими отрядами.
Атом призвал к себе воеводу.
— Я уезжаю, защиту города передаю тебе.
— Отвечаю головой за безопасность города, князь! — заверил тот.
Атом, сопровождаемый телохранителем, выехал за городские ворота и быстро скрылся в ночном мраке. Почти немедленно вслед за ним покину»: Арташат и католикос во главе огромной толпы священников и верующих.
Часть горожан, смешавшись с крестьянами-беженцами, тоже вышла из города и собралась на обычном месте — под городской стеной.
— Как же им теперь быть? — заговорил Езрас. — Нахарары и церковники пошли всю страну подымать на ноги.
— Пусть идут, пусть делают что могут! — ответил Аракэл. — Пусть наши силы растут!
