— Мы ведь так и решили сделать, государь марзпан! Мы поклялись открыться…
На этот раз промолчал Васак. Вардан не стал ждать, пока он ответит.
— Что ж, принудить народ? Заставить его принять веру Зрадашта?
— Пусть его убеждают жрецы…
— «Для видимости»?.. — с колкой насмешкой спросил Вардан. Васак почувствовал, что сила его довбдов может ослабеть, и решил перейти к прямому нападению.
— Все на свете преходяще, государь Мамиконян! Может сгинуть и видимость и истина сама, но народ останется! Почему ты так тревожишься и спешишь?.. Наступят для нас добрые дни… Надо только вырваться из теснины этой, не потерять разума до наступления перемен. Ты знаешь и сан, чго это не какая-нибудь обычная война с кушанами. Целая страна, целый народ ждут нас! Умереть мы всегда успеем. Но кто может сохранить живой страну?
— Правильно! — подхватил Гадишо. — Послушайся государя марзпана, Спарапет! Ведь и мы любим свою отчизну.
— Кто это «мы»? — спокойно переспросил Вардан, пристально оглядывая Гадишо.
— Мы, приверженцы марзпана, «Васакианк»! — подчеркивая каждое слово, ответил Гадишо, так же спокойно и пристально глядя на Вардана. — Мы тоже любим отчизну, хотя и мыслим иначе, чем вы.
— Откажитесь от восстания! — сказал внушительно Васак. — На каких союзников и друзей ты надеешься, собираясь восставать? На Византию, гуннов, на наших нахараров? Чем мы располагаем? Большим государственным войском? Могуществом? Откажись на время от мысли о восстании!..
— Зачем? — спросил Вардан.
Все с изумлением оглянулись на него. Вардан заговорил громче:
— Государь марзпан, пойми, наконец: это не восстание и даже не война — это роковой поединок с насилием, угрожающим нашей духовной свободе. Здесь каждый стоит в одиночку не перед тобой или передо мной, а перед своей свободной совестью. И в деле этом никто не вправе насиловать чью-либо волю. Каждый сам для себя решает — жить ли ему, или умереть…
Они замолкли надолго, мрачные, удрученные.
Вдруг Васак повернулся к Вардану:
— Но ты знаешь, что за нами двигается войско арийцев?
— Куда оно идет? — ответил вопросом на вопрос Вардан. — В Армению или куда-нибудь еще?
— Куда же еще? — спросил Васак.
— К Чорской заставе, против гуннов!
— Возможно и это. Но стоит нам подать малейший повод — и войско арийцев свернет в Армению!
— Оно именно в Армению и идет! — с яростью перебил его Вардан.
Открытое выступление Васака встревожило его. Если подозрение подтвердится — значит, следует принять новое решение. Что же, выходит, что Васак пробует устрашить его могуществом Азкерта?
— Но зачем же вы обращаетесь ко мне, государи «Васакнанк»? — с неожиданной невозмутимостью спросил он вдруг. — Почему вы полагаете, что от метя так много зависит? Поговорите с самим народом…
— С народом будут говорить войска Азкерта! — с раздражением бросил Васак.
— Пусть не бахвалится много этот пес! — поднял голос Вардан. — Пусть он не доводит нас до отчаяния! Мы поднимем против него всю страну, и он еще увидит…
— Всю страну? — вспыхнул Васак. — Ты дерзнешь пойги и на это преступление? Кто дал тебе право ставить всю страну под угрозу гибели?..
— Угроза гибели сака двигается за нами по пятам!.. — махнул рукой Вардак.
Васак огрел плетью когда и проехал вперед. Сильнейшее беспокойство овладело им. Гадишо и остальные его приверженцы догнали его.
— Понимаете ли вы, какое создается положение? — с волнением воскликнул Васак. — Предположим, что мы истребим жрецов и отряд, который нас сопровождает. Это нетрудно. Но ведь подоспеет войско арийцев! Вы понимаете?!.
Гадишо ответил только вздохом. Артак Рштуни оглянулся на Манэча, и когда тот немного отстал, он заговорил, как бы сам с собой:
— А нельзя, государь марзпан, избаьиться одновременно и от головы и от головной боли?.. Одним ударом меча!
Гадишо понял. Он быстро взглянул на нахарара Рштуни и сделал ему знак молчать, но тот не обратил на это внимания.
— Не понимаю твоей мысли, — сказал Васак, действительно не сообразивший сразу, к чему клонит нахарар Рштуни.
— Так, как мы однажды попробовали на берегу моря, но, к сожалению, неудачно!..
— С этими вещами поосторожнее! — сурово остановил его Васак. — Нам нужно убить не Вардана, а «Вардананк»! Но как убьешь народ? Наконец, от нас требуют ведь не крови, а отречения от веры… — И он обратился к Гадишо: — Это ясно и тебе, не так ли, князь?.. Уж кому-кому, а тебе это должно быть ясно!
— Была допущена ошибка, но не с моей стороны!.. — со вздохом признался Гадишо.
— Я твердо решил опередить его удар. Сегодня же ночью мы разошлем гонцов в наши отряды — пусть соберутся в Зарехаване!
— Почему именно в Зарехаване? — осведомился Гадишо.
— На всякий случай! Пусть соединятся с персидским отрядом и сдерживают восстание, пока подоспеют персидские войска, идущие за нами…
— Согласен! — заявил Гадишо. Выразили свое согласие и Пот с Маиэчом.
— Мы сделаем так… — после короткого молчания заговорил снова Васак. — Поторопим могпэта: пусть приступит к делу, пока не начал действовать этот одержимый. А мы сами задержим наше продвижение. До Зарехавана он в наших руках и, стало быть, бессилен…
