Крестьяне и воины собрались на сельской площади, когда в село вступил Аракэл со своими людьми. Жители были взволнованы появлением группы полунагих монахов с сумами на плечах, пришедших со стороны Арагаца.
— Что случилось, святые отцы? И вас обобрали? — расспрашивали их сельчане.
— В смущении и растерянности мы, братья! — ответил согбенный старик монах. — И с бесплодной горы и с развалин налог требуют!.. Последнее зернышко вымели из нашего монастыря, двери запечатали, а нас мукам подвергли.
— Чего же они требовали?
— Чтоб мы от светлой веры нашей отреклись… Рукописи пожгли…
Старик дрожал всем голом, голос его прерывался. Куда они шли, что намеревались предпринять — того не знали и сами монахи.
В это время въехал в селение Атом. Тотчас же вокруг него собрались крестьяне, монахи и люди Аракэл а Усевшись в тени большой шелковицы, Атом вызвал к себе старшин удельного войска, объяснил им создавшееся положение и приказал зорко следить за событиями и быть готовыми ко всяким неожиданностям.
— Вооружитесь и ждите… Но чтоб никаких нападений на персов! — сурово предупредил Аточ и обратился к одному из пожилых старшин: — Сотник Сеиекерим, помни: ответсвенность возлагаю на тебя лично!
— Как изволить!.. — опуская в знак повиновения глаза, но с плохо скрываемым недовольством ответил сотник.
— Ну, в чем дело? — пристально посмотрел на него Атом, — Говорю тебе: если даже кожу с вас сдирать будут, и то надо стерпеть! А то испортите все дело…
— Огнем горит у нас душа, князь! — нажаловался сотник.
— Строжайший теое приказ! Понял? — нахмурился Атом.
На всякий случай он решил взять с собой из удельного войска небольшой отряд отборных всадннков в качестве телохранителей, и с ними отправился искать католикоса, Гевонда и Езника, которые находнлись в голове шествия.
Не успел Атом отъехать, как на Арташатской дороге показался небольшой отряд. Крестьяне и воины двинулись к окраине села. Отряд персов с несколькими сборщиками вошел в село и остановился нa площади. Начальник отряда выехал вперед и спросил:
— Готова подать?
Из группы крестьян вышел седой староста. Со спокойным достоинством оглядев перса, он холгдно ответил:
Подать давно готова. Но внести ее мы должны нашим властям. Они и доставят ее вашему царю — Мы сами ее возьмем! — так же холодно отрезал перс и пренебрежительно приказал: — Ну, несите! И быстро!
Требование перса было вопиющим беззаконием. Но что было делать старосте?.. Атом приказал не шевелиться, «хотя бы с них и шкуру сдирали…» Староста стал совещаться со взволнованными крестьянами.
Перс, не понимавший армянского языка, уже проявлял признаки раздражения.
— Но как же я сдам? — колебался староста. — Ведь не имеем мы права сдавать им подати!..
— Нужно сдать! Нет у нас иного вывода, — ведь кровь прольется… — уговаривал его Сенекерим.
— К дьяволу! Пусть прольется! Не дам!.. — заупрямился староста.
— Теперь не время говорить о праве да законе, Согомон. Дай им, пусть уберутся! — подал голос один из крестьян.
— Отдай, Согомон! Отдай! — настаивал Сенекерим. — Нельзя нам драться, не то мы бы их в клочья разорвали. Командующий отрядом раздраженно крикнул:
— О чем вы там говорите? Долго буду я вас ждать? Несите!..
— Подождешь, почтенный!.. — с насмешкой отозвался Сенекерим. — Приказа нет у нас, а то…
— Какие еще приказы. От кого? Кончилась ваша власть. Несите скорей подать, а то мы покажем вам «приказ»!
— Кому это вы собираетесь показывать? — спросил, выступая вперед, светловолосый воин и повернулся к крестьянам. — А вы что, онемели?
Крестьяне переглянулись, но продолжали безмолвствовать. Воин, поискав глазами камень покрупнее, спросил:
— Так, значит, перс непременно требует подать?.. — с недоброй усмешкой обратился си к сотнику Сенекериму, хмуро разглядывавшему перса. — А ну, Сенекерим. Дадим-ка мы им «подать»! Уж дозволь!
— Забыл ты, что приказал князь Атом? — прикрикнул на него сотник. — Отойди назад! Воин с ворчанием отошел.
— Копья рука просит, копья! Или косы, по крайней мере, — вырвалось у одного из крестьян.
— Помолчи, Погос, и без того тяжко! — со сдержанным укором обратился к нему Сенекерим.
— Тяжко-то тяжко, а небось отдаете им зерно, да еще с душой вместе! — возмутился Аракэл, с молчаливой злобой наблюдавший за происходившим.
— Да вот, начальник наш говорит, что не велено, — отозвался другой крестьянин.
— Значит, перс так и уйдет безнаказанный? — спросил Аракэл, делая шаг вперед.
— А ты кто будешь, приятель? — справился Сенекерим.
— Не видишь разве? Я один из тех, кто хлебнул горя из-за персов! До коих же пор терпеть?
— Давайте всех на клочки разорвем! — предложил кто-то из людей Аракэла.
— А вы не вмешивайтесь! Это наше дело — одернул Сенекерим.
— Тоже еще воин!.. Честь-то есть у вас? — вспылил Аракэл.
— Не приказано! Понятно? — заорал Сенекерим. — Иди себе, не лезь в наши дела!
— Правильно! Не приказано нам!.. — подтссрдили воины. — Вы уж не вмешивайтесь!..
— Да мы и не вмешиваемся! Хочется только посмотреть, до коих пор у вас шкура выдержит.
Староста с обидой махнул рукой и заявил, поворачиваясь, чтоб уйти:
