— Вот вам подать, вот вам перс ваш! Отдавайте ему сами, а я своей рукой не дам!
Покачав головами, крестьяне смотрели ему вслед. Немного погодя на площади уже лежало до двадцати больших чувалов зерна, и крестьяне начали грузить их на вьючных лошадей.
— Несите и хлеба! — приказал начальник персидского отряда. — Да еще масла, сыра, припасов на дорогу! — с наглой улыбкой требовал он.
Перс явно стремился вызвать стычку, возмущение, он искал повода к кровопролитию. Окинув сластолюбивым взглядом стоявших немного поодаль женщин, он заявил:
— Скоро в нашу веру перейдут, все нашими будут! Перехватив яростный взгляд Сенекерима, перс обратился к нему.
— Ничего, мы и вас вместе с женами вашими в Персию угоним! И для вас дело найдется!
Сенекерим весь почернел, с трудом сдерживая ярость.
— Во имя отца и сына и святого духа! — широко перекрестился Саак, также задыхавшийся от бешенства. Он исподлобья окинул взглядом крестьян.
— Чтоб люди земли стояли и беспомощно ждали, когда их выбросят из родных мест голыми, в чем мать родила? Горе вам!..
— Проклинай, брат Саак, проклинай! Поделом нам! — отозвался Езрас. — Под плетьми сборщиков ты высох, теперь очередь до этих дошла…
— Чего же вы молчите? Когда же вы восстанете? Поднимайтесь! Восстаньте!.. — призывал Саак.
— И восстанем! Не будем дома с женами сидеть! — весело отозвался один из крестьян.
— А раз не намерены вы дома с женами сидеть, то восстаньте! — говорил Аракэл, потрясая кулаком. — Раз уж отреклись от нас наши нахарары…
Высокий широкоплечий крестьянин быстро шагнул к Аракэлу, почти коснулся крепкой выпуклой грудью его груди, окинул его гневным взглядом с головы до ног и, не отводя от него синих глаз, резко и решительно проговорил:
— Наш Спарапет от народа не отречется! Аракэл пристально на него взглянул:
— Как знать? Вот пойдем, сами узнаем. Если он в плену — освободим, если ж и впрямь отрекся — освободим страну!
— Да будут благословенны уста твои! — воскликнул Погос с жаром.
— Эх, говорю же я — пора за копья взяться!
— Ничего, потерпи! — остановил его Сенекерим. — Наступит и день копья!..
— А у меня тем временем сердце разорвется!.. — с горечью отозвался Погос. — Нет, не усидеть мне дома, пойду поищу на них управы!
Крестьяне принесли выпеченный хлеб и молча набили мешки для персов.
— А-а, давно бы так… А ты там не ворчи! — прикрикнул на Погоса начальник персидского отряда и, проезжая мимо, полоснул его плетью.
Отряд удалился. Все словно онемели, окаменели.
— Эге!.. — внезапно воскликнул Саак, пристально вглядываясь вдаль.
Со стороны Эчмиадзина входила в село толпа с католикосом, Гевондом, Егишэ и Езником Кохпаци во главе. Католикос находился в каком-то исступлении. Чем-то зловещим веяло от всего его облика. Покрытые пылью борода, волосы, брови и ресницы, босые ноги в грязи и крови придавали ему вид человека, измученного и потрясенного.
Католикос подошел к крестьянам и воинам, которые с непокрытыми головами благоговейно перед ним склонились. Пылающими глазами оглядел он всех, простер руку и возгласил:
— Подымайтесь на войну за свободу!.. Поднимите меч, карающий против изменников!.. Да будут отвергнуты отныне все отступники!.. Да будет гибель уделом изменника — князь он или простолюдин, слуга или господин! Все подымайтесь!..
— Мы поднялись, и мы готовы, святой отец! — отозвался Саак.
— Да будет благословен меч ваш! — возгласил католикос.
Бежавшие от сборщиков монахи с плачем пробились к католикосу и склонились перед ним, лобызая край его одежды. Католикос горестно взглянул и осенил их крестным знамением.
— Идите в мир, с мирянами спасайтесь… И да ниспошлет господь спасение стране Армянской!..
Перекрестившись, католикос поспешно покинул селение и свернул в сторону Аракса. Монахи следовали за ним.
— Вот и кончилась передышка наша! — с горечью и беспокойством воскликнул Погос.
— Правильно! — признал Саак.
По Арташатской дороге, впереди воинского отряда, ехали персидские вельможи — Деншапух, Вехмихр и могпэт Ормизд со свитой, — стремившиеся придать своему появлению, елико возможно, торжественный вид. Деншапух, ревниво следивший за тем, чтсб его скакун всегда шел впереди скакуна Вехмихра, был в шлеме, имевшем форму тигровой головы. Поверх парчового кафтана был надет массивный, литого золота пояс. Вехмихр старался превзойти его в пышности, нарядившись в сафьяновые, цвета граната, сапоги до колен. На могпэте Ормизде был белый кафтан и высокая остроконечная шапка. Воины из их отряда также принарядились и имели вызывающий вид.
Подъехав к селению, Деншапух остановил коня. Остановился вслед за ним и весь отряд.
— Зачем вы собрались? — спросил Деншапух. Искоса разглядывая его, жители безмолвствовали.
— А это что за монахи? — сердито справился Деншапух. — Откуда они?
— Из Огакана мы, государь!.. — ответил за всех старый монах; взгляд его был устремлен в лицо Деншапуха.
— Есть у вас жалобы?
— Есть, государь! — заявил старик, выходя вперед. — Сборщики житья не дают: все у нас отняли и монастырь запечатали!
— А вы молитвой живите! — издевательски рассмеялся Деншапух.
