— Отдаем мы любовь свою безоюворочно, любим искренне, враждуем открыто!.. — вновь заговорил Тачат. — Хитрости нет у нас — вот самая большая наша беда.
— Так! Именно так!.. — с горечью подтвердил Гарегин.
Кончилась узкая тропка между болотами Конница вновь выехала на просторную песчаную равнину Нюшапух остался далеко позади.
Гарегин озабоченно оглядел равнину и обратился к князьям-командирам.
— В случае попытки окружить нас — тотчас же развернуться и ударить на врага с флангов! Ну, князья, по отрядам!
Командиры отъехали. Их было пять человек, не считая Гарегина Срвантцяна. Каждый стал во главе своего отряда. Полк построился и привел оружие в боевую готовность. На востоке смутно наметились очертания пограничных гор страны кушанов.
Полки Вардана быстро обошли озеро Севан; не останавливаясь ни днем, ни ночью, спустились к дремучим лесам Ссвордийского края и, покинув его ущелья, попали на равнину Агванка.
Вардан лишь изредка допускал дневные переходы, предпочитая продвигаться по ночам, если только это позволяли дороги, которые вились по опушкам горных лесов.
От высланных вперед лазутчиков Вардан ждал сведений о том, где находятся персидские войска. Полки были разделены и над ними поставлены командиры. В числе командиров был Аршавир Аршаруни, помощником его состоял князь Муш Димаксян, затем Хорен Хорхоруни с помощником в лице Татула Димаксяна. При Вардане находился Артак Палуни, а также азарапет агванский, совершенно сломленной тяжелой дорогой. Непосредственно за Варданом двигался полк Мамиконянов во главе с сепухом Давидом. В этом же полку были и арташатские юноши, неразлучно следовавшие рядом друг с другом в задних рядах полка. Лишь одно омрачало их счастье: сечух Давид не поставил их в передней шеренге, откуда они имели бы возможность видеть Спарапега, слышать его голос. Когда же Корюн осмелился сообщить сепуху Давиду об этом их желании, тот грозно спросил: «В каких это Марвиротах сражались вы рядом с ним, проливали кровь, чтоб занимать место старых соратников Спарапета?! Мальчишки!..»
После этого арташатцы присмирели и довольствовались тем, что следили глазами за Варданом издали. Юноши преобразились: в военных доспехах и при оружии они казались более статными и возмужавшими.
На золотом раз пиве следующего утра был замечен черный дым, тянувшийся кверху.
По рядам воинов пробежало оживление.
— Это лагерь Себухта! Значит, его конница уже добралась сюда, — сказал Аршавиру Вардан.
— Хорошо было бы встретиться с ним, перейдя Куру…
— Наоборот, пусть перейдет ее он!
Глядя на далекий дым, Тигран ножнами ткнул в спину ехавшего впереди Корюна:
— Видишь — это твоя бабушка печет для тебя пироги!
— Голову тебе снесу, если еще раз ткнешь меня в бок! — рассвирепел Корюн.
— Ничего, на поле боя найду другую, приложу вместо той, что ты снесешь! — отшутился Тигран.
Вардан придержал коня и поднял правую руку. Сепух Давид тотчас же отъехал в сторону и гаркнул:
— Полки, стой!..
Полки подтянулись.
Сепух Давид подскакал к Вардану. Тот приказал отобрать от каждого полка по нескольку десятков воинов для передового отряда, выступить с ним в разведку и узнать точно численность и намерения персов.
Юноши арташатцы попали в число отобранных. Они ехали с такой радостью, словно и впрямь приглашены были на свадьбу.
Их первый бой!..
В ночном мраке едва можно было разглядеть бесшумно продвигавшуюся по правому берегу Куры Боннскую часть, которая к тому же часто останавливалась. Это был иверский полк, направлявшийся в Тбилиси. Князь Вахтанг, командовавший этим полком, ждал сообщения о том, что осталшые отряды, продвигавшиеся по ту сторону Тбилисского хребта на запад и юг, уже добрались до назначенного места и готовы перейти в наступление.
Засевший в Тбилиси персидский гарнизон был велик численностью и хорошо вооружен, и попытка уничтожить его грозила многими неожиданностями и опасностями.
За два дня до этого в царском дворце вновь разгорелся жаркий спор относительно нападения на Тбилисский гарнизон и вообще о выступлении против персидскою владычества. Часть князей высказалась против восстания, ссылаясь на близость Аланских ворот и опасность вторжения гуннов. Но взволнованная горячая речь царя подействовала на собравшихся. Большинство князей, поддержанное Вахтангом, высказалось за восстание против персов и за помощь Вардану, выступившему против Себухта.
Вахтанг остановил скакуна и спешился. Отерев вспотевшее лицо, он передал поводья телохранителю и присел у обочины дороги. Младшие командиры окружили его.
— А ты еще спорил! — упрекнул Вахтанг одного из них. — Все твердил, пусть, мол, сперва Спарапет Вардан уничтожит войска Себухта, а уж тогда и мы нападем на персидский гарнизон Тбилиси…
— Твердил и сейчас повторяю! — возразил тот. — Мы можем Упустить часть гарнизона, и тогда она сбежит, присоединится к войску Себухта. Если же Спарапет его разгромит, подкрепление Себухту не поможет!
— Рассуждаешь ты неплохо, Соломон! — засмеялся Вахтанг. — Но ведь и Спарапет может дать части войск Себухта уйти в нашу сторону. Что же лучше — нанести удар в хвост или же в голову?
