Наутро к Гарегину прибыл гонец — скороход от Зора, с приказом немедленно выступить на подмогу персидским войскам. Гарегин созвал своих князей-командиров и наказал, если сам он падет в бою, командование взять в порядке последовательности Арсену Энцайни, Тачату Гнтуии, Нерсэ Каджберуни, сотнику Аршаму.
Конница выступила. Перед воинами расстилалась бескрайняя пустыня. Никакого следа врага — мертвые волны песка и безжизненный горизонт…
Армянским конникам отвели место в центре, между двумя персидскими флангами. Войска были приведены в боевую готовность, но кушаны не показывались. Армянской коннице, однако, хорошо были известны все уловки сынов пустыни. Безлюдие и отсутствие всяких признаков близости кушанов не могли удивить Гарегина.
Зора назначил смотр армянской конницы. Он с удовлетворением переводил взгляд с конников на командиров, пристально одного за другим оглядел князей, и вдруг на глазах у него показались слезы. Он что-то шепнул про себя, и Гарегир как будто расслышал слово «жаль» Зора повернулся ч нему:
— Дождетесь, пока оба наши крыла перейдут в наступление, ввяжутся в бой, и только тогда двинетесь. Наступать стремительно, во весь опор, врезаться в самую гущу вражеских сил!
— Будет исполнено! отозвался Гарепин. Зора обнял Гарегира горячо поцеловал его и затем обратился ко всем.
— Ну, дети мои, сражайтесь храбро, как всегда! Да хранит вас Ормизд!
— Аминь!.. — отозвалась конница обычным своим приветствием. Зора ускакал.
Он еще не доехал до своих полков, как из-за холмов высыпали кушаны. Они мчались во весь опор, перегоняй друг друга, и, внезапно остановившись, выстроились полукругом: нельзя было понять, готовятся ли они к нападению, или к обороне.
Правое крыло персидских войск медленно выступило вперед. Также медленно выступило левое. Армянская конница осталась стоять на месте.
«Странный боевой порядок!..» — пробормотал про себя Гарегин.
По-видимому, подобное же подозрение зародилось у кушанов. Они не трогались с места. Персидские войска продвинулись уже довольно далеко, а кушаны все стояли неподвижно. От Зора примчался гонец с приказом: «Перейти в стремительное нападение».
— Вперед! — скомандовал Гарегин, и конница лавиной помчалась на кушанов.
Даже во время скачки Гарегин не переставал думать о том, какова же была цель странного боевого порядка персов. Когда конница поровнялась с персидскими войсками, он заметил, что те постепенно замедляют шаг и останавливаются.
«Западня!» — молнией мелькнула догадка у него в голове. Он понял все: Зора намеревался так же стремительно отвести назад свои войска, как стремительно он бросал в пасть кушанам армянскую конницу. Первые ряды армянских конников были уже недалеко от кушанов, когда персидские войска быстро начали отходить назад. К счастью, кушаны все еще не решались перейти в ответное наступление. Гарегин громко приказал замедлить ход, подозвал своих командиров и поделился с ними своими предположениями. Пораженные князья начали присматриваться. Конница подскакала так близко к кушанам, что уже ясно были видны лица отдельных всадников. Пять-шесть кушанов выехали было из рядов, но вновь придержали коней.
— За мной! — скомандовал Гарегин, поворачивая коня обратно, и армянская конница вслед за ним помчалась на персов.
Поняв, что замысел их разгадан, персы уже открыто перешли к враждебным действиям против армян. Смяв передние отряды персов и расстроив их боевой порядок, Гарегин вновь стремительно повернул обратно и помчался к кушанам, размахивая в воздухе снятым с головы шлемом. Его примеру последовали и армянские конники. Кушаны догадались, в чем дело, и, расступившись, приняли конницу с громкими приветствиями.
Персы замялись в нерешительности, но чувствуя, что теперь перевес явно на стороне кушанов, быстро отступили. Гарегин тотчас же послал воинов с лекарями подобрать раненых конников и оказать им помощь, а сам во главе конницы направился к вождю кушанов.
Охватив конницу тесным кольцом, кушаны молча ждали повелений своего вождя. Коротконогие и косоглазые наездники, словно слившиеся в одно целое со своими конями, с любопытством обшаривали армян глазами. Они выглядели хитрыми и одновременно простодушными.
Вождь кушанов — почти безбородый, на удивление коренастый юноша могучего сложения — проницательно и весело оглядел армянских конников и приветствовал их через толмача, понимавшего персидский язык:
— Мир и благополучие отважным воинам!
— Мир и благополучие сынам пустыни! — ответил Гарегин. Вождь начал расспрашивать:
— Почему ушли вы от персов?
— Они враги нам! — объяснил Гарегин.
— Под каким небом родились вы?
— Под небом, где заходит солнце! — перевел Аршам, который бывал в стране кушанов и знаком был с их речью.
— Кто вождь ваш?
— Полководец Вардан, владетель Мамиконянов.
— Вардан?! А-а знаю… Отважный воин! Где же он?
— Сражается против персов.
— Против персов? Почему?
Гарегин объяснил. Вождь кушанов слушал внимательно и сосредоточенно, но постепенно лукавая улыбка осветила маленькие его глаза, и он громко захохотал:
