— Правильно это! Истинная правда! — откликнулись азарапет, Артак Мокац, Атом Гнуни и Аршавир Вананди.
Но против Вардана действовал скрытый антагонизм части нахараров, каменное молчание которых сковывало волю собравшихся. Самым странным, однако, было то, что в числе молчавших был и Нершапух Арцруни — один из самых крупных и влиятельных нахараров страны. В час грозного испытания, когда более, чем воздух, было необходимо единение, спаянность, возникали распри, разлад, открывалась возможность предательства, смут и распрей, которые могли привести страну к гибели.
Выступив вперед, Вардан решительно обратился к Гюту:
— Довольно! Скажи нам свой окончательный ответ, государь Вахевуни!
Гют побледнел. Глаза его сверкнули.
— Поскольку духовенство издавна стремится поставить свою власть выше власти нахараров, пусть и в этот роковой час оно само держит ответ перед Азкертом! Не намерены мы проливать кровь за духовенство, и нет у нас повода к борьбе против царя царей!
— И мы лично дадим наш ответ самому царю царей в Тизбоне! — добавил Гадишо.
— Значит, вы не намерены встать на защиту страны, государи нахарары? — спросил Гевонд.
— Что-о?! Ты намереваешься стать судьей совести нашей, начетчик несчастный?! — разъярился Гют.
Толпа вокруг храма напрягала слух, — отзвуки разгоревшегося спора доходили и до нее. Вот ясно послышался голос Гевонда:
— Страх смерти сковал вас, туман бесчувствия объял ваши души! Блуждаете вы подобно лунатикам и не видите ничего кругом, говорите — и не мыслите. Чего требует от нас исчадие ада, щит зла, орудие сатаны?!.
— Будь осмотрительней, отец! — с угрозой прервал его Гют.
— Сандарамет преисподней, мне ли его страшиться?! — не слушая, повысил голос иерей. — Неужели молчать мне, покориться, когда он требует, чтоб мы погасили свет и приняли тьму?
— Что ж, ты осмелишься противостоять царю арийскому? — с угрозой спросил Гют.
— Государь Вахевуни, если даже целое полчище тиранов станет передо мной, я и тогда буду противоборствовать им!
— Молчи, мятежник! — вышел из себя Гют.
— Пусть я мятежник, но не слепец! — не уступал Гевонд.
Внезапно воцарилось зловещее молчание. Все ждали, что вот-вот раздастся лязг мечей. Внутри храма происходил беспримерный поединок между нахараром, стремившимся сломить дух противника, и иереем, который выступал против него с неслыханной смелостью.
Толпа, всколыхнувшись, придвинулась вплотную к храму, пораженная этим непристойно резким столкновением нахарара со священнослужителем. Это неслыханное событие можно было объяснить лишь тем, что Гевонд уже считал себя воином — защитником родины.
— Вон из храма! — прогремел Гют.
— Что делается, боже, что делается?! — прокатилось по толпе.
— Вон из храма!.. — повторил разъяренный Гют.
— Государь Вахевуни!.. — послышался предостерегающий голос Вардана.
— Государь Вахевуни!.. — вторили ему некоторые нахарары. На паперти послышались ошеломленные голоса:
— Смотрите, смотрите, что творится!..
— Священника! Священника из храма выгоняют!
Оцепенев, все растерянно глядели на двери: там совершалось нечто неслыханное и отвратительное — телохранители Гюта выволокли из храма иерея Гевонда, который потрясал кулаком, задыхаясь и дрожа всем телом.
— Повелеваю прочесть воззвание к воинству армянскому! — послышался из храма яростный голос католикоса.
— О-о-о! Слышите, братья? Воинство созывают! Вот до чего дошло!..
Внутри храма послышались встревоженные голоса нахараров.
— Святой отец, чрезмерно это!..
Многоголовая, густая, безмолвная народная масса непрерывно и тяжело напирала и продвигалась вперед, туда, где происходил спор — к храму. И сколько бы ни отталкивали назад эту непокорную массу, она не ослабляла своего безостановочного, неодолимого напора.
Возглас католикоса смутил всех — и нахараров, и духовенство, и народ. Обращение к воинству армянскому знаменовало час крайней опасности. По старинному, неписаному закону, вооруженные силы страны, известные под именем «воинства армянского», в иерархии государства числились даже выше нахарарства и в исключительных случаях подчинялись непосредственно католикосу.
Выведенный из храма иерей Гевонд громко возгласил:
— Народ армянский! Воззови к воинству своему! Пусть оно поднимется на защиту страны! Князья отказываются ее защищать!..
И тотчас, рассекая толпу, к храму со всех сторон устремились группы воинов. Одновременно туда же хлынула толпа горожан, которая, однако, была вынуждена уступить дорогу ринувшейся в храм мрачной, фанатической массе монахов, возглавляемых настоятелем сюнийского монастыря отцом Григориосом и старым монахом. Высоко подняв кресты, монахи угрожающе потрясали им в воздухе.
Единению собравшихся в храме был нанесен удар. Намечался раскол, Гют выступил вперед и заявил:
— Восстаньте, если хотите, вместе с воинством вашим против царя царей! Мы в мятеже участия не примем!
— Вы затеваете предательство в час страшного испытания! — бросил ему Вардан. — И вы ответите за это перед страной! Опомнитесь!
— Мы мятежного послания не подпишем! — крикнул в ответ Гют.
