Спокойно дышал спавший Вахтанг, обратив к небесам свое доброе, беззаботное лицо; музыкант, как неумолчный ручеек, тянул свою мелодию; пташки со щебетанием порхали с одного дерева на другое; с жужжанием пролетала пчела; голубым шатром нависало небо. Жизнь, любовь, красота казались вечными, не имеющими предела.
— Война!.. — внезапно вспомнил Арсен. Черная туча легла ему на душу. Все его мысли устремились к далекой отчизне — туда, куда мчалась сейчас грозовая туча.
Арсен закрыл глаза.
Оставит ли он Хоришу здесь, уедет ли на родину один?.. Или же возьмет ее, усадит на своего коня и увезет к себе, в свою страну? Но как может он оставить Хоришу? Война войной, любовь любовью!..
Незадолго до обеда Вахтанг проснулся. Заспанными глазами взглянул он на Арсена и улыбнулся весело и сердечно.
— Сон разморил меня, — проговорил он, потягиваясь. — Проедемся верхом в горы?
— Поедем, — согласился Арсен.
Подали коней под расшитыми седлами, и князья поскакали к покрытой фиолетовыми тенями горе. По затененной густым кустарником тропинке они взбирались вверх. Чем выше поднималась тропа, тем становилась трудней. По расщелинам с грохотом стекали мутные вешние потоки. Позади, опускаясь к песчаной и солончаковой пустыне, лежал Нюшапух, дымки вились над его домами.
Еще дальше виднелись пестрые шатры огромного лагеря Азкерта. Они напоминали многоцветный убор осеннего леса…
Вдруг из кустарников выскочила козуля.
— Гони! — крикнул Вахтанг, стрелой срываясь в погоню. Арсен помчался за ним. У них не было с собой ни оружия, ни собак, преследовать козулю не имело смысла, но их охватила страсть охотников. Поднявшись довольно высоко, они потеряли козулю из виду. Кони были в мыле, у них тяжело вздымались бока. Всадники спешились, сели отдохнуть, не выпуская поводьев из рук.
— Знаешь, что сейчас убежало от нас? — спросил Вахтанг.
— Что?
— Любовь!.. Ее всегда надо вовремя увидеть и поймать. Упустишь миг — и она скроется, как эта козуля! В любви человек должен действовать, как охотник…
— Значит, если я встречу любовь, я не должен упускать ее из рук?.. — многозначительно переспросил Арсен.
— Если упустишь — значит, ты самый бестолковый человек на свете, достойный осмеяния!
— Где бы ни было и кто бы она ни была?..
— Где бы ни было и кто бы она ни была!
— И ты не будешь меня порицать?..
— Клянусь, не буду!
— Дай руку! — сказал Арсен, протягивая руку.
— Вот! — воскликнул Вахтанг. — Знаешь, что говорит поэт?..
Война!.. Мысль о ней вновь пронеслась в голове у Арсена. Сколько сердец сразит война! Арсен взглянул вниз: дворец Вахтанга на изумрудном холме, ручей, позолоченная солнцем глиняная ограда, за которой мечтательно цветут миндаль, слива и персик, — и где-то близко она, звезда утра… Значит, за сотни фарсахов от дома, на чужбине, где только небо такое же, как на родине, и должна была настигнуть его любовь?.. Почему она не спрашивает, кто перед нею, кого она поражает и где?..
Тоска омрачила душу Арсена.
Он хотел было заговорить о войне, но внезапно почувствовал потребность закрыть глаза и не думать о ней.
«Придет война — будем воевать!.. Пока ее нет — будем жить!» — подумал он.
Но перед его мысленным взором выплыл Азкерт с его змеиным взглядом, с пеной у рта, Азкерт, призывающий стереть с лица земли Армению… Пламя ненависти вспыхнуло в сердце Арсена, и он унесся мыслью к своей родной стране, которая лежала там — в туманной дали. Тысячи армянских юношей обрекают себя на смерть; матери, прижав к груди детей, ждут с широко раскрытыми глазами, что будет… Он вспомнил своего сурового рыцаря-отца, его орлиный грозный взгляд и завет: «Береги родину. Она — самое драгоценное на свете!..» Припомнил, что сказал певец Гохтана:
Арсен прижался лицом к земле, вдохнул в себя ее запах. Ему почудился аромат родной земли…
— Война! — прошептал он, подняв голову.
— Что? — спросил Вахтанг.
— Ничего, ничего! — отозвался Арсен.
Вахтанг, который тоже смотрел в небо, поднялся.
— Ну, вставай! Едем, пора!
Они сели на коней и медленно спустились в город. Освежившиеся и бодрые, подъехали они ко дворцу. На каменном кругу фонтана сидели сестры. Хориша снизу взглянула на Арсена.
Арсен вздрогнул, опустил глаза и снова поднял их. Хориша словно целилась… И вдруг, как бы выпустив стрелу, она улыбнулась. Арсен с трудом перевел дыхание.
Обед накрыли в зале. За столом сидела немолодая женщина величественного вида, с медлительными движениями, с приветливым и добрым взглядом. Ласково поцеловав Арсена, она усадила его рядом с собой.
— Забыл ты нас, редко бываешь!..
