— Война с кушанами виновата, мать! Возможно, настанет день, когда и вовсе не приду…
— Ормузд да хранит тебя! — с испугом прервала его женщина. — Зачем ты омрачаешь нам душу?
произнес Вахтанг, у которого запас цитат из персидской поэзии был неисчерпаем.
— Где же Хориша и Ормиздухт? — спросила госпожа у прислужницы.
— Ушли в сад.
— Поди позови их.
Служанка вышла. Арсен благодарно взглянул на госпожу. Та поняла и незаметно улыбнулась.
— Ты похожа на мою мать, госпожа, — сказал Арсен.
— Не похожа — а я и есть твоя настоящая мать! — пошутила госпожа. — Тебя похитили у меня и увезли в Армению. Теперь я тебя не выпущу!
— Тем лучше! У меня будут две матери! — возразил Арсен, обнимая ее.
Открылась дверь, вошли Хориша и Ормиздухт, сели рядом с матерью и стали тайком переглядываться с Арсеном.
Госпожа была тещей Вахтанга, к которому она перешла жить после смерти своей старшей дочери — его жены. Вахтанг, давший обет вторично не жениться, посвятил себя поэзии.
декламировал он меж тем, как, прильнув к плечу матери, Хориша не сводила глаз с Арсена, которого этот смелый, упорный, красноречивый взгляд пронизывал и околдовывал.
Госпожа замечала эти взгляды и улыбалась. Она впервые увидела Арсена в тот день, когда армянская конница вошла в Пюшапух, чтоб вместе с войсками Азкерта выступить в поход против кушанов. Вахтанг был на этой войне вместе с Арсеном. Однажды, когда конный кушан занес меч над головой Вахтанга, подоспевший Арсен отбил удар и сразил кушана. Там, в походе, и сблизился с Арсеном Вахтанг, а после войны ввел его к себе в дом.
Трапеза продолжалась до поздней ночи; встав из-за стола, все спустились в сад. Серебро луны сверкало между черными кипарисами.
Пора было ложиться спать. Госпожа ушла с девушками на спою половину, а Вахтанг с Арсеном легли в зале. Вахтанг уснул почти сейчас же, не договорив какого-то четверостишия. Что касается Арсена — сон бежал от его глаз. Он смотрел в ердик на потолке: звезды чертили в небе свои вечные письмена.
Арсен ждал, когда взойдет утренняя звезда. Он тихо вышел в сад, спустился к реке и сел на прибрежный камень. Ожидание казалось ему долгим, оно было мучительно. Приближение счастливого мига свидания наполняло его тревогой. Арсен все боялся, что Диштрия не придет, что-нибудь случится, проснется кто-нибудь, помешает — и улетит счастье, которое дается так нелегко и иногда бывает неповторимо.
Он смотрел в сторону, откуда должна была появиться Диштрия. Иногда ему казалось, что вдали проплывает тень, но нет — то был осман зрения.
На далеком горизонте, в глубокой тьме ночной пустыни, блекла золит истая луна, сменив серебро своего сказочного лика на медный отблеск умирания. И вот — не обманчивое ли это видение вновь во мгле сада? Арсену показалось, что в темноте замаячила чья-то тень и застыла, то ли в нерешительности, то ли из осторожности… Он взглянул на восток. За спиной горы, щуря огненные ресницы, устремив свой вечный взор на землю, выплыла утренняя звезда, — она плыла гордо, величаво.
Сердце сжалось у Арсена. Он увидел, как тень колыхнулась и заскользила вдоль стены. Вплотную подойдя к Арсену, Диштрия шепнула ему на ухо:
— Пройди в комнату Она там. Одна…
— Веди! — с трудом проговорил Арсен.
— Идем, скорей… Осторожней!.. — скользя вперед, шептала Диштрия, ведя его за руку Когда Арсен вошел в комнату Хориши, дверь за ним захлопнулась, но заточение было сладостным и казалось милее свободы. Хориша сидела на ковре, низко опустив голову. Ее черные волосы рассыпались по ковру. Она приподняла голову, взглянула на Арсена и вновь опустила ее, Арсен подошел и, молча сев рядом, обнял ее. Хориша задрожала. Арсен поцеловал ее в плечо.
— Хориша!.. — шептал он, задыхаясь. — Говори! Скажи что-нибудь…
Хориша молчала, ей было трудно дышать.
Внезапно она обняла его, затрепетала, и они слились в поцелуе. Арсен чувствовал в своих объятиях теплое и нежное тело Хориши; прикосновение жгло его. Светильник затрещал и погас. Комната погрузилась в темноту. В окне ярче стали звезды. В углу сада, в жертвеннике, взметнулись языки вечного огня.
Горсть песка ударилась в дверь: настал час разлуки.
— Хориша, пора…
Хориша вздохнула, отпустила его и вновь прильнула к нему.
Дождь песчинок усилился.
— Хориша, пора!..
— Будь что будет!.. Останься, не уходи!.. — молила она.
Арсен вновь крепко сжал ее в объятиях, и. вновь ими овладело забвение.
В дверь постучали. Послышался шепот Диштрии: она торопила.
Арсен встал. Хориша не поднимала головы, не открывала глаз.
Арсен осторожно вышел, прикрыл дверь и, спускаясь по лестнице, столкнулся лицом к лицу с Диштрией. Он обнял ее и поцеловал. Диштрия, вздохнув, отвела его руку и шепнула:
— Уходи скорее, князь…
