Женщины из ЖКХ в спецовках убирали с площади мусор, волоча за собой капроновые мешки. Лист они давно уже убрали. Мусора было немного – пачки из-под сигарет, вкладыши, пакетики из-под семечек и т. д. Я стояла в стороне от тополя, у магазина, словно ждала кого-то. Маскировалась. Во сне дерево что-то хотела мне сказать, но что, я не поняла. «Бедное дерево, – думала я, – как тебя скрутило. Все деревья как деревья, а ты… Тоже уже в годах». Если бы оно могло говорить, мы бы посудачили. А если дерево – мужчина? Ну и что? Женщина я была одинокая. Но нет, дерево – женщина. Я это чувствовала, у меня была интуиция. Но дерево молчало, молчала и я. Но почему дерево должно говорить? Оно – не живое. А я стояла и ждала, когда оно заговорит. Смешно. Совсем рехнулась баба. «Бедное дерево», – опять подумала я. И я ничем не могла ему помочь. Во сне оно было не так уродливо, угрюмо. Странное дерево. А может, это я странная. Чего я добиваюсь? Чтобы дерево заговорило? Это невозможно. Весной тополь не узнаешь. Много будет зелени. Значит, дерево дышит, растет, живет; и может слышать меня. А может, во сне было лето? Чего я стою? Я, наверно, еще бы стояла, но надо было идти домой. Я купила пряников, творога и пошла через площадь. Дерево провожало меня, я чувствовала. Оно не прощалось со мной. Не прощалась и я. Я часто ходила через площадь, нам еще видеться. Я ничего не знала о нем, кто его посадил, когда… Дерево как дерево, ствол, ветви точно руки, – раздвинутые ноги… Осени яркий лист. Но осенью я его не видела, и весной – тоже. Голое, без листьев мое дерево было – урод.
И дома я много думала о рогоподобном тополе, он у меня стоял перед глазами. В нем что-то было… Так мне казалось. Может, надо было пройти в сквер, подать руку тополю… Может, тогда бы он мне открылся, дал знать. Я почти была уверена, с кинотеатром в Пойше игры в молчанку, как с деревом, не будет. Ведь я была в его стенах. Была зрителем. В нем сохранилось мое я. Я скажу ему: здравствуй, «Рассвет». Помнишь меня, зрителя? Должен помнить.
Вчера я еще думала, ехать не ехать. Утром стала собираться. Было решено. И это решение, мне казалось, было не моим: кто-то меня неволил. Какой она будет, встреча с моим прекрасным прошлым? – гадала я. Я ехала в Пойшу, как к родным.
Я вышла из дома, шел снег, было холодно, холоднее чем вчера, когда я пыталась разговорить дерево. Но диалога с тополем не получилось: он не слышал меня. В вагоне было тепло, так бы, кажется, ехала бы и ехала, и ничего не надо было, даже – есть, пить… Все было. Я ждала контролера. Обычно в это время уже была проверка билетов. Но никто билеты не проверял. И я находила это странным. Можно было не брать билет. А если проверка? Штраф. Я – была законопослушна, и ехать без билета, позориться– не для меня.
Пойша. Вокзал. С вокзала я пошла по магазинам. Мне было все равно, продуктовый или хозтовары. Наверно, как всякая женщина, я не могла без магазинов. Может, это была болезнь? Базар я оставила на потом. Главным для меня было сейчас – кинотеатр. Я мерзла, жалела, что не надела зимнее пальто, как было бы хорошо. Вот и кинотеатр кирпично-банного цвета с облупившейся штукатуркой и разными надписям, картинками на стенах. Он, кажется, совсем мне был не рад, а я-то – думала. Дверь была с глазком, рядом звонок. Нехорошо все это было. Кинотеатр меня не помнил. Это и не мудрено, таких как я, зрителей, у него насчитывались десятки тысяч, сотни. Разве всех упомнишь. Если бы я написала свое имя на стене. Были бы доказательства. «Ну и что? Будешь стоять, как с деревом?» – спрашивала я себя. С деревом у меня ничего не было, вспомнить нечего, а в кинотеатре я была, и – не раз. Невнимание кинотеатра коробило меня.
Я обошла его, словно покупала. Была трещина сбоку. Без зрителя кинотеатр разваливался. Недолго ему осталось стоять. Так ничего и не добившись от кинотеатра – он меня не узнавал и был мне совсем не рад, – я пошла в кафе, время уже было обедать. …этот собачий холод. Кажется, лучше бы я осталась дома. В кафе много было народу, все хотели есть. Я взяла рыбу, салат, сок. Свободных столиков не было, я сидела с женщиной моего возраста. Я не любила, когда со мной кто-нибудь чужой обедал, смотрел мне в рот. После кафе стало теплее, и я зачем-то опять пошла к кинотеатру, деловито обошла его. И опять ничего… можно подумать, что я не была в зрительном зале, не смотрела раньше кино… Я перешла дорогу. Кинотеатр меня не узнавал. Я для него была чужая. Камень – он и есть камень.Я даже не попрощалась, пошла на рынок. Когда я еще приеду? С деревом все проще: захотела увидеться – пошла.
Через неделю я опять была в Пойше и опять шла к кинотеатру. Зачем? Я не знала. Ноги несли меня. Кинотеатр-крепость, нет, это была не крепость… Я пошла в магазин рядом, купила цветы, положила их у кинотеатра на камень. Пенсионерам скидка
