При громогласном хоре певчих Владимира подвели под руки к лику Света, которому он поклонился в пояс, и потом пошёл на вече к людям новгородским. Идя мимо стен храма, он искал глазами среди женщин ту, которую заметил в волоковом окне, но везде были лишь одни старики. Князь вздохнул и пошёл к вечу, которое находилось за храмом, на холме, где было некогда судилище. Сюда собирались новгородцы думать и вечевать. Подле холма, между деревьями, находилась вечевая звонница, на которой висел огромный колокол. Посредине холма был большой камень, предназначенный для князя; кроме того, здесь находился ещё один камень, называвшийся столом посадничим; этот камень был устлан цветным ковром, и на него положена красная подушка с золотыми кистями.
Войдя на камень, Владимир поклонился на все четыре стороны народу. Вокруг него заняли места Добрыня и посадники новгородские, и когда мужи княжеские принесли подносы с дарами, Добрыня роздал их новгородским людям. После этого народ громко закричал:
— Кланяемся тебе, княже, землёю и водою новгородскою, и меч прими на защиту нашу!..
Выборные старосты поднесли Владимиру на серебряных лотках землю, воду, меч княжеский и печать златую на цепи, а один из выборных сказал:
— Изволением властного Бога-Света и посадники новгородские, и тысячники и все старейшин, и думцы веча, господину князю Владимиру от всего Новгорода. На сем, княже, целуй печать властного Бога, на сем целовали и прежние, а Новгород держати по старине, как то пошло от дедов и отцов наших; а мы тебе, княже, кланяемся.
Владимир встал и опять поклонился народу, поцеловал печать, надел её на себя, принял меч и опоясал его.
Затем Владимиру подвели коня, покрытого золотым ковром, а другого Добрыне, и стяг новгородский двинулся на княжеский двор, сопровождаемый посадниками, тысяцкими, воеводами, старостами, головами полковыми, гриднями, полчанами, рындами, купцами и людьми жилыми новгородскими, между тем как гул вечевого колокола раздавался в воздухе и народ кричал, идя толпами на княжеский двор:
— Здравствуй, князь Владимир, красное солнышко!
Святослав, уезжая в Болгарию, не дал бы Ярополку стола киевского за его слабосердие и безнравие; но его упросила Ольга; он не знал, чему учит она втайне своего внука, который был слаб душою и послушен не только своей благочестивой бабке, но и посторонним. Но благочестивая Ольга умерла. Святослав погиб в битве под Доростолом. Инегильда не пережила его смерти, Миловзора уединилась в лесу, где оплакивала своё детище, похищенное нечистою силой, а Ярополк, приняв княжеский стол, утвердил назначенные уделы за братьями.
По вступлении на стол Ярополк должен был жениться на гречанке, привезённой Ольгою из Царьграда. Утверждали, что молодая девушка по имени Мария была дочерью патриция Константина и сестрой патриция Романа, бывшего полководцем во время войны Цимисхия со Святославом, но многие отрицали это. Ольга воспитала её и старалась сблизить Ярополка с девушкой. Но хотя Ярополк и часто виделся с Марией, их взоры встречались равнодушно и холодно. Кроме Ярополка, никто не мог видеть Марии, и только в день смерти Ольги Владимир, искренно любивший свою бабку, заметил, что вместе с ним перед одром покойницы стояла на коленях молодая девушка.
Они оба провели ночь над телом любимой ими Ольги, не замечая друг друга, и только на заре глаза их встретились, и этого было достаточно для молодого сердца женщины. Но Владимиру некогда было узнавать, кто такая Мария, так как он на третий день с Добрыней и послами новгородскими отправился в Новгород.
Между тем Мария с этого дня, кроме Владимира, никого не хотела знать; даже одно имя Ярополка было ненавистно ей. К счастью, Ярополк не замечал этого и не думал о красавице Марии. Она жила уединённо в красном княжеском дворце и с ужасом ожидала, когда Ярополк исполнит завещание Ольги и женится на ней. Но тот, озабоченный сначала похоронами бабки, а затем поминками отца, совсем позабыл о ней и даже не думал о женитьбе.
В это время вернулся любимец Святослава, Свенельд, оставшийся в живых.
Свенельд привёз якобы последнюю волю Святослава, чтобы Ярополк женился на его дочери.
— Негоже, — сказал он, — избирать сильному и великому князю киевскому в жёны девушку неизвестного рода и христианку.
Ненавидя греков, он пугал Ярополка союзом с гречанкой.
— Греки ищут власти над Русью и над тобою!.. — вкрадчиво говорил он. — Прими их веру, и тогда ты будешь платить дань Царьграду и пойдёшь со всеми мужами твоими и повинниками на службу к греческому царю.
Ярополк начал поддаваться словам Свенельда.
— Святой завет и воля идут от отца, а не от бабки, обаянной попами еллинскими, — прибавил Свенельд, видя его податливость.
