Проезжая мимо Почайны, юноша заметил какую-то молодую девушку, которая, увидев его, скрылась в лесу. Он хотел бежать за ней, но было уже поздно, так как красавица исчезла. Он намеревался уже уехать, как вдруг заметил что-то на земле; он слез с коня и поднял: то был узорчатый пояс, который он невольно поднёс к губам и поцеловал, а затем спрятал его за пазуху. Затем он потихоньку поехал по берегу Почайны. Вдруг вдали показался какой-то человек, громко певший песню:
— Здорово, господин честной! — сказал Руславу прохожий, снимая шапку, опушённую барсучьим мехом. — Куда твой путь лежит?
— Здорово, — отвечал юноша. — Ну, и голосина же у тебя... Куда идёшь, молодец?
— Иду к бабушке Ярухе, что за Чёртовым бережищем живёт, в ступе ездит, пестом погоняет да помелом след заметает.
— Для чего понадобилась тебе эта ведьма?
— Эх, родимый, кому она не понадобится!.. Она всё знает: и получить, и красну девицу приворожить, и на огне погадать, да и травки любовной дать. А ты, чай, знаешь её?
— Нет, не знаю, да слыхивал: дедушка Якун сказывал.
— Дедушка Якун, что в Чёртовом бережище?..
— Точно.
— Да ты, честной господин, кто будешь?..
— Не знаю, родимый...
— Не знаешь?.. Аль у тебя нет ни отца, ни матери?
— Знать, нет! — отвечал юноша.
— Эк, поторопились они оставить такого красавца одного... Чай, тебе не больше двадцати годков?
— Не знаю.
— Да неужели у тебя и впрямь никого родных нет?.. .А дедушка Якун кто будет?..
— Дедушка — дедушка и есть, а кто он — не знаю; поди сам спроси у него, — нетерпеливо ответил Руслав. — Прощай.
— Постой, постой, молодец!.. Я тоже вернусь: пойдём вместе.
— Не надо мне товарища: я и сам знаю дорогу. — И он тронул коня.
— Погоди, молодец, дай словечко вымолвить!.. Ты говоришь, что ты сирота, а по виду не похож на него... Чай, все видели Руслава, отрока княжеского.
— Так ты знаешь меня? — удивился юноша.
— Знаю ли? Да не только знаю тебя, но и ту, которую ты сейчас видел и готов за неё отдать свою душу Омуту.
— И её знаешь!.. Кто она, скажи, родимый! — взмолился Руслав.
— Много будешь знать — скоро состаришься... — И с этими словами прохожий спустился в овраг и исчез, а юноша во весь карьер помчался в Предиславино.
Доехав до ворот, он слез со своего коня и отдал его одному из сторожей, а сам вошёл в горницу, где сидели за столом многие из дружины княжеской; между ними Извой и Веремид.
Заметив юношу, Веремид встал из-за стола и спросил:
— Ну, что не весел?.. Али опять по дороге тебя околдовала какая-нибудь русалочка? Испей ковшичек-другой медку, и кручинушку твою как рукою снимет.
— Нет, Веремидушка, кручинушку мою не снять ковшичком бражки и не залить её двумя. Не знаю, почём затосковалось моё сердце молодецкое, — с грустью сказал Руслав.
— Да кой омут опутал тебя?.. — заботливо сказал Веремид. — Поди засни: чай, устал с дороженьки.
Руслав хотел было уйти, но в это время поднялся Извой и, подойдя к нему, весело хлопнул по плечу.
— Я знаю, — сказал он, — в чём твоя кручина, но этому горю не трудно помочь... Пойдём со мной, побеседуем на досуге.
Молодые люди вышли на двор и легли под раскидистым дубом.
— Слыхал я стороною, — начал Извой, — что смиренные люди часто кручинятся попусту. Ведаю, что ты без роду и племени, как и я, и тяжело сердцу молодецкому перенести эту кручинушку. Но есть существо, которое было разлучено силой со своею матерью и во сто крат более страдало, пока наконец Господь Вседержитель не утешил его. Слыхал ли ты когда-нибудь о Боге?
— Как не слыхать?.. Разве Перун не всемогущий бог?..
— О, не говори этого... Но об этом после. Скажи мне, не чувствовал ли ты когда-нибудь потребности излить свою кручину перед кем-нибудь, не шёл ли ты в храм твоего бога Перуна и не молился ли ты ему, чтоб он облегчил твоё сердце?
— Случалось, но я не выходил из храма веселее.
— Вот видишь!.. А я тебе укажу того, которому ты если поклонишься, то Он снимет с твоего сердца тяжёлый камень, наградит тебя счастьем и пошлёт спокойствие твоей души.
Руслав подумал о молодой девушке и потрогал то место за пазухой, где у него лежал найденный пояс.
— Разве ты знаешь её? — удивился Руслав.
— О ком ты говоришь? — спросил Извой.
— О ней, о той девушке, которую я встретил на Почайновском берегу... неподалёку от Аскольдова холма?
Извой догадался, что он видел дочь благочестивого Симеона.
