Позднее, когда мы послали зонд далеко вниз за темные тучи Титана рядом с тем местом, откуда поднялся клиновидный корабль и куда он вернулся, он прислал следующую картину: Под красными облаками, в тумане, на берегах метанового моря, циклопические фигуры раскачивались и крутились, огненные хлопья, как конфетти, падала вокруг них.
Роджер Желязны
Страсть коллекционера
– Что ты тут делаешь, человече?
– Долгая история.
– Отлично, обожаю долгие истории. Садись, рассказывай. Эй, только не на меня.
– Извини. Ну, если коротко, то все из-за моего дядюшки, баснословно богатого…
– Стоп. Что такое "богатый"?
– Ну… как бы это… Состоятельный, что ли.
– А что такое "состоятельный"?
– Гм… Когда много денег.
– "Деньги"?
– Послушай, ты хочешь услышать мою историю или нет?!
– Хочу, конечно, но я еще хочу, чтобы и понятно было.
– Извини, Камень, честно говоря, я и сам не все понимаю.
– Я не Камень, я Глыба.
– Ну хорошо, Глыба. Мой дядюшка очень важная персона. И он просто обязан был отдать меня в Космическую Академию. Но ему взбрело в голову, что гуманитарное образование гораздо более привлекательная штука, и он отправил меня в свою старушку альма-матер, изучать нечеловеческие сообщества. Понимаешь, о чем я?
– Нет, но понимание вовсе не обязательное условие, чтобы иметь возможность оценить что-либо по достоинству.
– Да я о том же! Я никогда не понимал дядюшку Сиднея, но его шокирующие пристрастия, его инстинкт барахольщика и его манеру постоянно совать нос не в свои дела я очень ценю. И не перестану их ценить, пусть даже меня воротит от этого. Но что мне остается делать?! В семье дядюшку держат за фамильную реликвию, а дядюшка чрезвычайно доволен собой, говорит, что у него свой путь, и преспокойненько держит в руках все семейное состояние. А раз у него деньги, то он прав. Это элементарно. Как ззн из ххт.
– Эти деньги, должно быть, очень ценные штучки.
– Во всяком случае, их ценности хватает на то, чтобы заслать меня за десять тысяч световых лет в безымянный мир, который я назвал, из-за случившейся со мной неприятности, – надеюсь, ты понимаешь какой, Навозной Кучей.
– Да, эти затты жуткие обжоры, да и летают низко. Наверно, оттого, что много жрут.
– Да уж… Но, по-моему, это все-таки торф, а?
– Конечно.
– Замечательно. Значит, с упаковкой проблем будет поменьше.
– Что еще за "упаковка"?
– Это когда что-нибудь кладут в ящик, чтобы куда-нибудь забрать.
– Вроде переезда?
– Ну да.
– И что ты собираешься паковать?
– Тебя, Глыба.
– Но я не из породы голи перекатной…
– Послушай, Глыба, мой дядюшка собирает камни, понял? Ваш род единственные разумные минералы во всей галактике. А ты – самый крупный образец из всех обнаруженных мною. Поедешь со мной?
– Да, но я не хочу.
– Почему? Будешь богом его коллекции камней. Так сказать, одноглазым королем в государстве слепых, если мне позволительно осмелиться на такую рискованную метафору…
– Пожалуйста, не делай этого, что бы оно ни значило. Звучит ужасно неприятно. Скажи, как твой дядя узнал о нас?
– Один из моих друзей прочел о вас в старом бортовом журнале. Он коллекционирует старые космические бортовые журналы, и ему попался журнал капитана Фейерхилла, который прилетел сюда несколько веков назад и имел продолжительные беседы с местным населением.
– А-а, старая вонючка Фейерхилл! Как он там поживает, пьянь такая? Передай ему от меня привет…
– Он умер.
– Чего?
– Умер. Капут. Отправился в мир иной. Расщепился.
– О, господи! Когда это случилось? Бьюсь об заклад, что в эстетическом отношении это происшествие было чрезвычайной важ…
– Ничего не могу сказать. Но я передал всю информацию дядюшке, и он решил включить тебя в коллекцию. Вот почему я здесь – это он меня послал.
– Я очень польщен, но, честное слово, не могу составить тебе компанию. Расщепление на носу…
– Знаю, я все прочел в журнале Фейерхилла. А перед тем как передать его дяде, все эти страницы про расщепление вырвал. Мне хочется, чтобы он был неподалеку, когда ты будешь это делать. Тут-то я и унаследую все его денежки. Не удалось поучиться в Космической Академии – хоть душу отведу. Для начала стану алкоголиком, потом пойду по бабам… или нет, сделаю еще похлеще…
– Но я хочу расщепиться здесь, среди вещей, к которым я привязан, прикипел, можно сказать.
– Ничего, отдерем. Видишь эту штуку? Называется "лом".
– Если ты попытаешься это сделать, я начну делиться прямо сейчас.
– Не начнешь. Я же взвесил тебя перед нашей беседой. Тебе до критической массы еще целых восемь земных месяцев расти.
– Ладно-ладно, я блефовал. Но неужели в тебе нет хоть капли сострадания? Я покоюсь тут с незапамятных времен, еще малым камушком здесь лежал. И все мои предки тут обитали. Я по атомам собирал свою коллекцию, выстроил самую прекрасную молекулярную структуру во всей округе. И вот теперь, перед самым распадом… срывать меня с места, куда-то везти – это не по-каменному с твоей стороны.
– Все не так мрачно. Я тебе обещаю, что ты сможешь пополнить свою коллекцию лучшими земными атомами. Побываешь в местах, где до тебя не бывал ни один из Камней.
