– Слабое утешение. Я хочу, чтобы распад видели мои друзья.
– Боюсь, что это невозможно.
– Жестокий ты и бессердечный человек. Как бы мне хотелось, чтобы ты был радом, когда я буду расщепляться.
– Вообще-то я намереваюсь в этот момент находиться подальше отсюда и предаваться грязным утехам.
Уровень гравитации на Навозной Куче позволил без особых усилий перекатить Глыбу к космическому аппарату. Его упаковали и с помощью небольшой лебедки водрузили в багажник радом с ядерным реактором. Космолет был небольшой, спортивного типа, к тому же с него по прихоти хозяина, пожелавшего облегчить аппарат, сняли защитные экраны. И именно это обстоятельство явилось причиной того, что у Глыбы вдруг зашумело "в голове", и он, пребывая в состоянии вулканического опьянения, не сдержался и быстренько хватанул несколько отборных частиц для своей коллекции. В то же самое мгновение Глыба расщепился.
Он взметнулся ввысь громадным грибом, потом прокатился страшной ударной волной по равнинам Навозной Кучи, и с пыльных небес, оглашая воплями уважаемое общество, посыпались новорожденные булыжники.
– Расщепился, – поделился со своим сородичем кто-то из дальних соседей. – И раньше, чем я ожидал. Как приятно потеплело-то, а?
– Прелестный распад! – согласился второй. – Ради этого стоит быть чудаком-коллекционером.
Был Год Плодородного Зерна.
Когда капитан Плантер спускался с освещенного вспышками ночного неба на своей мощной игле – за ней тянулась алая пламенеющая нить, – консультант и физик стояли рядом с ним. В его распоряжении находились все необходимые механизмы, голова забита разными историями, он прибыл в Год Плодородного Зерна. Праздник, время всеобщего ликования. Время сеять мир, счастье и надежду. Время поклонения. Капитан Плантер стоял на склоне холма и смотрел на город, а у него над головой голубело утреннее небо. Устремив взгляд вниз через просторы прихваченной ночным морозцем травы, окутанной легким туманом, он рассматривал шпили и дома, и купола города, испещренные яркими бликами – солнце еще только вставало, и прямые линии утонувших в тени улиц. Впрочем, он видел лишь часть города, даже несмотря на то, что находился высоко над ним – это был один из самых больших городов планеты. Сверху он напоминал огромный именинный пирог, украшенный зажженными свечами и испеченный ко дню тысячелетия цивилизации. Вполне возможно, что так оно и было.
– Наверное, они нас заметили, – промолвил Кондем, его консультант. – Скоро будут здесь.
– Да, – согласился капитан.
– Они гуманоиды, – напомнил Кондем, – если антропологи не ошиблись, конечно.
– Похоже, что не ошиблись, – сказал Плантер, опуская бинокль. – Город очень напоминает земной…
– Интересно, неужели они – причина того, что происходит?
– Вполне возможно, – ответил капитан.
– Странно.
– Может быть.
Под небесами, освещенными желтым солнцем, они встретились с жителями города и установили с ними контакт. Потом встретились с представителями городских властей и с представителями большого правительства, частью которого являлись городские власти, и установили контакт с ними. Встретились со священниками, с которыми поговорили о религии, частью которой было большое правительство – и тоже установили с ними контакт. Они все были люди, иными словами, имели самую обычную человеческую внешность.
Плантер и его команда видели всеобщее ликование, чувствовали праздничное настроение, посещая сенаты, храмы, роскошные особняки, военные базы, конференции и телестудии; когда проходили по улицам, заглядывали в лаборатории, и снова оказывались в храмах. И все потому, что был Год Плодородного Зерна.
Капитану и его помощникам пришлось ответить на множество вопросов, прежде чем они сами смогли спросить хоть что-нибудь. Но не успели они задать даже один вопрос, как начались фейерверки. Это произошло на седьмой день.
Янинг, физик, прищурился, как он это обычно делал, и посмотрел на закат, а потом сказал:
– Началось.
Плантер подошел к окну апартаментов, выделенных им в одном из городских храмов. И уставился на полярное сияние – потрясающее зрелище, ослепительные, яркие краски, от которых больно глазам и ноет сердце.
– О Господи, – прошептал он.
– Все небо превратилось в какую-то нелепую радугу, – проговорил Кондем, который встал рядом с ним.
– Взрывы гораздо ближе, чем мы думали, – сказал Яйинг. – Похоже, они зарождаются на планете, а не на солнце.
– Ну хорошо, с какой целью? Испытания? Не очень-то в это верится, потому что взрывы происходят в соответствии с определенной закономерностью. Вот и сейчас – точно по расписанию.
– Не только природные явления, – заметил физик, – возникают в соответствии с определенной закономерностью.
– Мораторий, следом за ним бойня, новый мораторий, потом… Как-то все это бессмысленно.
