Вариации для темной струны полностью

— Если вы немедленно не сядете по местам, — воскликнул пан учитель, — то вообще ничего вам расказывать не буду! Так и останетесь на всю жизнь глупыми. Школа — основа жизни, а вы ведете себя, как на живодерне… Хотите наконец, чтобы я вам рассказывал?

Когда мы все закричали, что хотим, но не про гиперболу и не про параболу, а новое стихотворение, он сказал «хорошо» и добавил:

— О гиперболе и параболе я вам, значит, расскажу бегло, для этого у нас есть еще время. Кто только придумал эти основы… — А потом, когда мы все угомонились и сели за парты и сидели тихо, он сказал: — Начинаю, следовательно, рассказывать стихотворение Эрбена из сборника «Букет». Потому что через несколько дней начнется всесокольский слет и кончатся занятия в школе, следующая баллада «Сочельник».

И тут мы взорвались невероятным шумом и начали бурно рукоплескать. А пока мы хлопали, выскакивали из-за парт и резвились, пан учитель написал на доске особым нарядным шрифтом: «Мария, Ганна, два имени милых», нарисовал деревню, дорогу от деревни к пруду, заштриховал пруд и вписал в него, что на нем лед. Потом сказал, что для наглядного обучения необходимо привести аудиторию в соответствующее настроение.

— Придется вам сначала пропеть какую-нибудь рождественскую коляду,— сказад он.

«Родился наш Иисус Христос», — воскликнули мы, а учитель добавил:

— Хорошо. И еще «Несу вам благодарную весть» — сегодня это актуально. — И велел Хвойке открыть настежь все окна. — Влетит во время урока сова или нет, неважно, — сказал он. — На улице почти лето, и мы должны петь при открытых окнах, чтобы шел свежий воздух. Господин директор испытывает к этому слабость, даже вывесил сегодня внизу листовку Красного Креста. Он активный член общества…

Хвойка открыл окна, пан учитель кивнул нам, и мы начали петь хором «Родился наш Иисус Христос» и «Несу вам благостную весть». Цисарж даже пел вторым голосом. Когда мы кончили, Хвойка, который стоял у окна и смотрел на улицу, сказал, что на тротуаре стоят толпы людей и смотрят на наши окна. Пан учитель удовлетворенно кивнул и сказал, что в таком случае мы споем еще одну коляду. И велел нам спеть «Под нашими окнами течет водичка». Когда мы допели, пан учитель сказал «хватит», предложил нам открыть хрестоматии на двадцатой странице, а Хвойку вызвал, чтобы тот читал.

Явится молодец за прилежной,

Молвит: «Красавица, выйдь за меня!»⁸ —

читал Хвойка, а пан учитель крикнул «довольно», похвалил его и велел садиться. Потом он сказал, что расскажет нам о рождественских обычаях наших предков, таких, например, как разрезание яблока, литье свинца, бросание башмачка, и спросил, у кого есть яблоко. Но чешский был последним уроком, ни у кого яблок уже не было, все их съели, если вообще они у кого-нибудь и были в это время года.

— Это ничего, — сказал пан учитель, — разрезание яблока оставим на следующий раз. — И велел Коломазу принести в следующий раз яблоко — у Коломазов был магазин колониальных товаров.

— Свинца тоже ни у кого нет? — спросил он, а когда мы закричали, что нет, то сказал: — Это ужасно, вы вообще ничего не носите в школу. — В эту минуту, однако, уже половина класса была разута и держала в руках башмаки. — Бросать башмаки мы будем тоже в следующий раз, — сказал пан учитель, когда увидел нас босыми. — Не можем же мы все сделать за один урок — так мы не усвоим основ. Сейчас же обуйтесь, а то не буду продолжать рассказывать.

Когда мы обулись, он велел нам, чтобы мы хором прочли кусок из «Сочельника» на странице двадцать второй.

Ой, ты, щедрый вечер

свяочных гаданий,

кому исполненье

принесешь желаний?

Хозяину — хлеба,

коровам — кормежку,

петух — чеснок любит,

курам — горсть горошку.

Плодовым деревьям —

со стола кости,

а всем золотые,

кто их попросит.

— Хлеб и золотые оставим тоже на следующий урок вместе с башмачками, — сказал пан учитель, когда мы дочитали, — к тому же еще нужны табак и зеркало. Сегодня разберем только одну часть.

Он раскрыл два из тех мешочков, которые принес, из одного набрал горсть гороха, а из другого — кости. Это были не то кости курицы, не то утки. Он пустил горох и кости по рукам, чтобы на них посмотрели, но дальше второй парты среднего ряда дело не пошло. Пан учитель закричал, чтобы мы перестали швыряться горохом и костями, иначе немедленно прекратит рассказывать и не вынет того, что лежит в третьем мешочке и в портфеле. Когда мы перестали швыряться и немного успокоились, он начал рассказывать о замерзшем пруде.