Капитан Казерес благодарно кивнул и занялся разбором информации. Луэрида же внезапно почувствовала, как нечто кольнуло сердце. Она отвела взгляд и попыталась отстраниться от мыслей о том, что, если расследование завершиться успехом, часть «награды» перепадет Нурису. Возможно, именно поэтому Рафаэль так демонстративно отказывался предоставлять ему всю ту информацию, что она собирала несколько лет.
Вот только работа в команде была необходима: одних ее усилий может не хватить для расследования, а у нее только одна попытка. И она была готова пойти на все, чтобы та оказалась удачной. Так что пусть хоть вся слава достанется ему, плевать! Главное – раскрыть правду и доказать, что дедушка все это время был прав.
– Отлично, – сказал Нурис, возвращая ей планшет. Он опять улыбнулся, так что Луэрида внезапно подумала, что от его вечно жизнерадостного лица уже подташнивать начинает. – Тогда встретимся на месте, как и договаривались.
Когда его автомобиль исчез за поворотом, из-за ворот показался фургон. Дрожа от волнения, она забралась на водительское сидение и глубоко вздохнула.
Вперед.
* * *
Отчего-то Ризар не торопился покидать дом – просто сидел на втором этаже и все разглядывал изображение с нарисованным от руки крестиком. Вероятно, когда-то это была большая карта, но автор дневника вырезал оттуда только маленькую часть, чтобы ее удалось незаметно спрятать между страниц. К чему такие осторожности?
Ризар наконец отложил листок и медленно, явно нехотя, принялся застегивать куртку. Что, если карту не прятали? Может, страницы случайно между собой склеились. Хотя уж слишком удобный «карман» тогда получился.
Так или иначе, стоило проверить отмеченное место.
Ризар сунул листок в куртку и мгновенно застыл, когда пальцы коснулись чего-то мягкого. У него было так много карманов, что он часто забывал о вещах, которые когда-то туда убрал. Да и что тут страшного: куртка же всегда при нем, так что ничего не потеряется (технически).
Он аккуратно вытащил находку и шумно выдохнул:
– Аргез.
Это оказался желтый вязаный шарф, который она подарила ему в год, когда они впервые встретились. После этого он носил этот шарф каждый день, пока не пришло лето. Затем еще одну зиму, и еще… А потом произошел тот самый инцидент, после которого он больше никогда не брал его в руки и всячески старался забыть и о желтом шарфе, и о том, что они когда-то были с Аргез самыми близкими друзьями.
Выстроенные в сознании за долгие годы барьеры начали рушиться, так что он разглядел за ними некогда дорогое ему воспоминание – их первую встречу.
Середина лета. Солнце палило, так что все бездомные животные попрятались по подвалам. От асфальта пышет жарой, он плавится под ногами: от всякого, кто долго на месте стоит, остаются отпечатки. У всех одна надежда – прогноз погоды обещал вечером дождь.
Детский дом. Во всем здании было всего два кондиционера: один в комнате воспитателей, второй – в зале. Там-то дети и собрались. Они пытались отвлечься на чтение, игры, но все же каждый с нетерпением поглядывал в сторону окон и мечтал только о минуте, когда нещадное солнце закроют тяжелые тучи. Ближе к вечеру так и случилось, и вот тогда они выскочили на улицу, жаль, что ненадолго. Начало моросить, а потом зарядил такой ливень, что все вмиг промокли. Но никто этому не расстроился.
Им обоим тогда было по семь лет.
Ризар заметил ее далеко не сразу: она единственная осталась снаружи, сидела под дождем на лавочке и походила на забытую плюшевую игрушку. Он толкнул в бок своего соседа и указал в окно.
– Это кто?
Тот долго вглядывался на улицу, точно пытался понять, о ком Ризар спросил. Потом ухмыльнулся.
– Это ж новенькая. Ее пару дней назад привезли.
Ризар удивленно глазами захлопал. Целых несколько дней?! Как же он мог ее проглядеть? Они должны были встречаться во время завтрака, обеда и ужина, еще на зарядке, на прогулке… Но как ни пытался, не мог ее вспомнить, словно она была призраком, который хоть и обитал где-то рядом, но, стоило обратить в его сторону взгляд, как он тут же таял в воздухе.
– Похоже, у нее с головой проблемы, – продолжал сосед. – Она готова сделать все, что ей прикажут. И еще просит, чтобы не били. Мне девчонки рассказывали, что иногда она по ночам кричит. Странная, короче.
Ризар пристально глядел на девочку-призрака, хотел поймать тот миг, когда она шевельнется, но та сидела неподвижно, как статуя. В это время к ним подошел воспитатель. Он принялся говорить о том, что они должны сходить переодеться, потому что так могут простыть, а болеть нельзя… Ризар смотрел на него, поджав губы. Неужели он тоже ее не видит?
Взрослый перехватил его взгляд и неловко замолчал. Принялся оглядываться и случайно заметил ее. Он даже имени ее не помнил и звал только «Эй!» и «Девочка!». Прошла целая минута, а она все не шевелилась, может, не слышала, а может, не хотела слышать. Воспитатель же боялся выходить под дождь и только на пороге топтался.
Тогда под дождь бросился Ризар.
