В общем — всё это очень странно, потому как меня, например, красавцем разве что спьяну назвать можно. Да и вообще у сильного пола всё как-то намного стандартнее. Пройдёшься по улице и только по лицам вряд ли сможешь угадать, с даром перед тобой прохожий или нет. Не в ту, видимо, сторону у нас маго-эволюционный процесс повернул. А может, это мать-природа решила пошутить и воплотить в жизнь старую шутку, что, дескать, мужик должен быть чуть красивее обезьяны. Впрочем, девушки, да ещё и благородные, да к тому же с деньгами — постоянные клиенты разнообразных салонов красоты. Маджипластика опять же — было бы чем оплатить услуги скульптора.
Студентка, стоящая перед нами, напоминала смесь древнегреческой нимфы с суровой скандинавской валькирией. Красивое лицо с маленькими элегантными очками, копна длинных, заплетённых в ослабленную косу волос, соломенного цвета, стройная, спортивная, но вместе с тем очень женственная фигура и грудь… размера этак четвёртого-пятого. Которую она ещё к тому же подчёркивала, сложив под ней руки, в то время как сама задумчиво смотрела на пустой монитор.
На поясе у незнакомки в аккуратных и явно дорогих ножнах покоился самый настоящий кацбальгер. На левой же руке я разглядел перчатку с раздвижным щитом, сделанным аналогично с моим посохом. Правда, для того чтобы разобрать, что там у неё, пришлось глазеть практически на её грудь, за что я схлопотал ревнивый тычок локотком от Зайки, а потом нехилый такой удар кулаком по рёбрам от Касимовой. Впрочем, наказание было заслуженным, потому как, гуляя с девушками, пялиться на прелести других особ женского пола — как минимум невежливо.
— Тут скорее вопрос, удастся ли доставить девушку на территорию Империи или нет. Привязок к местности «Маффины» не давали, известно только, что трансляция откуда-то из-под Киева, — продолжила нимфовалькирия. Спутники Зону читают плохо, так что основной упор будет на авиаразведку, а так как истребители туда не пошлёшь, отправят пару звеньев ударных вертолётов. Как думаете, что будут делать немецкие «Дойч-тайгеры» и османские «Мангусты», когда, потратив время и сориентировавшись по выжженному пятну, наткнутся на имперских «Нарвалов»? С Ка-56 воевать для их тарахтелок — себе дороже, там всё-таки не самоубийцы летают. Да и не решатся она нападать на нас. У них своих проблем выше крыши. У османов вон — сирийская провинция бунтует, Курдистан полыхает, а на юге у них Халифат и нежить египетская. А Немецкая Нация вообще Империю последние десять лет разве что не облизывает, только бы мы со шведами и франками поменьше дружили. Будут они при таких раскладах портить взаимоотношения из-за туманных перспектив в виде подстреленной эльфийской девчонки? Максимум начнётся очередной виток «войны сталкеров», ну может, кто ракетами на скорую руку предполагаемую зону накроет. Пока наших людей там официально нет. И всё. Утрутся.
— Н-наверное, вы правы, — выдавила из себя покрасневшая Нина, которая, кажется, мнила себя гуру международной политики, и сейчас ей было нестерпимо стыдно, что она ляпнула ерунду, поддавшись эмоциям.
— А вы, ребята, чего-то хотели? — валькирия с интересом посмотрела на нас. — Хотели заявление написать или…
— Ольга, — крикнул ей Валентин, — эти первокурсники ко мне пришли. В гости, на рюмку чаю! Так что, о наша грозная начальница, заклинаю тебя — не пугай их!
— Уж не тот ли это «дух», что уделал тебя на шестах? — улыбнувшись, спросила она. — Парень, ты с какого факультета-то?
— Военка, пятидесятая группа.
— Опа! Преторианец, что ли? — кажется, она даже удивилась, впрочем, в голосе не было ни грамма враждебности. — А куратор кто?
— Грем Фишшин, — я кивнул на притихшую Касимову, с завистью рассматривавшую старшекурсницу. — Мы с ней вместе у него учимся.
— Круто! — она улыбнулась и перевела взгляд на Нину. — А тебя я, кажется, у нас на факультете утром видела? Ты тоже на политико-дипломатическом?
— Да… — Зайка удивлённо захлопала глазками.
Кажется, она совсем не ожидала увидеть в дисциплинарной комиссии кого-либо из «своих».
— Я у Анны Михайловны Садовой в группе.
— Тебе очень повезло, — улыбнулась валькирия. — Анна Михайловна — замечательный преподаватель. Ладно, ребята, заговорилась я с вами, пойду-ка, а то у меня ещё бумажной работы непочатый край. В первый же день столько всего навалилось.
Махнув нам на прощание, она скрылась за дверью, а нами вплотную занялся Валентин и его сослуживцы. Хозяева быстро накрыли стол, в небольших фарфоровых чашечках заплескался свежезаваренный чай, и кто-то из парней сбегал в ближайшую кондитерскую за тортиком. Пару раз я ловил на себе немного виноватый взгляд шестовика. Он как бы говорил мне: «Ты уж, приятель, извиняй. Я б тебя чем покрепче угостил, да вот начальница на месте, да и ты сам с подружками припёрся».
Впрочем — лично меня всё устраивало. Мы посидели с часок, налаживая мосты и контакты между поколениями студентов колледжа, поговорили за жизнь, и когда пришла пора закругляться, я взял быка за рога.
— Слушай, Валь, а почему «Большая Игра» должна начаться для нас только после турнира?
