Динка, улыбаясь, развернулась и села верхом на его бедра, оказавшись с ним лицом к лицу. Некоторое время она просто с удовольствием смотрела в его серые глаза, которые, отражая речную воду, приобрели чуть голубоватый оттенок. А потом потянулась губами к его губам. Его губы были восхитительно мягкими и теплыми. Он отвечал на ее поцелуй неторопливо, нежно, без напора лаская ее губы. Одна его рука придерживала ее, лежа на спине между лопатками, а другая скользнула на затылок, зарываясь в волосы. Динка расслабилась в его руках, отдаваясь ощущениям, и долго с наслаждением целовала его.
Поцелуи углублялись, вовлекая в чувственный танец язык и зубы, но не переходили границу, оставаясь всего лишь поцелуями. И в этом была своя особенная прелесть. Ощущать поцелуй не как подготовку к чему-то большему, а как самодостаточное удовольствие. Наслаждаться им, как изысканным лакомством. Дарить его, как высшее выражение своей привязанности и любви...
Динка обвила руками шею своего мужчины, прижимаясь к нему всем телом и замирая от его близости. А Хоегард продолжал невесомо придерживать ее спину и голову. А его язык у нее во рту творил чудеса, лаская так сладко, что Динка задыхалась от приятных ощущений.
После того, как оба утомились целовать друг друга, Хоегард слегка отстранился и провел пальцем по ее припухшим от поцелуев губам.
— Расскажи мне, что тебя тревожит? — спросил он, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— Все так сложно, — Динка вздохнула, опустив глаза.
Но Хоегард терпеливо ждал, пока она поделится с ним.
Динка сползла с его колен и принялась рисовать витиеватые узоры на песке, перечеркивая нарисованные ранее буквы.
— Когда вы все считали меня просто вещью, источником силы, мне достаточно было вести себя тихо и выполнять все приказы, чтобы вы относились ко мне хорошо, — начала она. — Но сейчас вы решили, что я не просто человек, а словно некое высшее существо, имеющее право отдавать приказы, решать с кем и когда я хочу быть.
Хоегард понимающе кивнул, соглашаясь с тем, что она сказала.
— Но я совсем запуталась между вами четырьмя. Я не понимаю, как общаться с каждым из вас. Шторос ревнует меня и бесится. Тирсвад требует к себе внимания опасным поведением. Дайм избегает меня. А ты… Ты просто ждешь… — Динка снова тяжело вздохнула.
— И что же из всего этого тебя расстраивает? — с интересом спросил Хоегард, не сводя с нее внимательных глаз.
— Вчера Тирсвад со Шторосом чуть не разодрались из-за меня. Я боюсь посеять раздор, боюсь, что ваша сплоченная команда из-за меня распадется. И больше всего боюсь того, что мне придется выбирать кого-то одного. Когда вы все мне так дороги! — Динка посмотрела на него, взволнованно прижав руки к груди.
— Кое в чем ты права, — осторожно произнес варрэн. — С тех пор, как мы попали сюда, мы вчетвером очень сблизились. Мы оказались во враждебном мире, у нас не осталось никого, кроме друг друга. И за полгода у нас четверых сложилась определенная иерархия, определенные взаимоотношения, модели поведения по отношению друг к другу. И вдруг ты. Варрэн-Лин, которая выбрала всех четверых.
— Ты тоже нисколько не сомневаешься в том, что я именно та, которая нужна вам? — воспользовавшись паузой вставила Динка.
— Я начал догадываться об этом гораздо раньше всех остальных, — улыбнулся Хоегард. — А сейчас я в этом абсолютно уверен. Тебе еще предстоит многому научиться, прежде чем ты станешь такой Варрэн-Лин, какие живут в нашем мире. Но в том, что ты именно наша женщина, нет никаких сомнений.
Динка прерывисто вздохнула.
— И теперь нам надо полностью перестроить сложившиеся отношения с учетом нового члена нашей команды. Причем не просто еще одного варрэна, а женщины, к которой мы все неравнодушны, — продолжал он свою мысль. — Скажи, легко ли перестроить покосившуюся землянку в высокий и светлый терем?
— Нет смысла перестраивать землянку, — ответила Динка, не совсем понимая, к чему этот вопрос.
— Вот и я о том же, — согласился Хоегард. — Проще снести землянку, сровнять ее с землей. Чтобы с самого основания выстроить прочный и красивый теремок. Сейчас мы этим и занимаемся. Рушим наши прежние соглашения и отношения, чтобы на их месте возвести что-то новое. Новую команду, в которой Варрэн-Лин будет центром силы для нас всех.
Динка озадаченно кивнула. Теперь становилось немного понятнее.
— А разрушать что-то — это всегда трудно, неприятно, временами больно. Но это не навсегда, поверь! Это временное состояние, которое мы переживем, чтобы затем отстроить заново. Еще лучше прежнего.
Динка снова благодарно кивнула. Теперь на душе было гораздо легче.
— А мне что делать? Как мне вести себя, чтобы никому не было больно? — с волнением в голосе спросила она.
Хоегард пожал плечами.
— Что бы ты ни делала, все равно кому-нибудь да будет больно. Поэтому просто будь собой и делай так, как велит тебе сердце. А эту боль мы переживем. Тебе уже говорили, что мы очень живучие, — улыбнулся он.
