Динка приблизилась к Тирсваду и некоторое время смотрела на его тренировки. Он вырезал в коре дерева мишень и метал в нее кинжалы. Варрэн отходил от дерева на двадцать шагов, прицеливался, затем закрывал глаза и делал два-три шага назад или в сторону, а затем посылал нож, который, со свистом рассекая воздух, втыкался острием прямо в центр мишени.
— Поучишь меня метать ножи? — робко спросила Динка. Тирсвад поднял на нее удивленный взгляд, как будто только что заметил ее присутствие. А затем развернулся и зашагал к мишени, выдернул из нее все три ножа и протянул их Динке.
— Ты говорила, что убила волка, метнув в него нож, — проговорил он, внимательно глядя на нее своими темными глазами.
— Это была счастливая случайность, — вздохнула Динка. — Ты тогда сказал мне, что у меня получится, когда от меткости будет зависеть моя жизнь. Так и вышло. А сейчас опять не получается.
Она отошла от мишени, и, стараясь повторить движения Тирсвада, прицелилась и метнула нож. Нож, кувыркаясь, улетел в кусты.
Тирсвад кивнул, делая знак, чтобы она продолжала. Динка снова прицелилась и замерла, почувствовав, как он положил ей руки на плечи.
— Расслабь мышцы, — он слегка сжал ее плечи пальцами. — Руку чуть выше. Ногу сюда. И разверни туловище.
Тирсвад обошел вокруг Динки, словно скульптор вокруг своего творения, поправляя то высоту руки, то разворот плеч. Наконец, он остался удовлетворен и кивнул ей. Динка снова метнула нож, и в этот раз он воткнулся в дерево на два локтя выше мишени.
— Хорошо, — похвалил он ее, и Динка расплылась в счастливой улыбке. Ей еще столькому предстоит научиться!
Она тренировалась с Тирсвадом до самого вечера, прерываясь только на то, чтобы перекусить на ходу. Физические тренировки помогали отвлечься от тревог и одолевающих ее мыслей. Динка не привыкла так много размышлять и принимать столько решений. И это занятие утомляло ее едва ли не больше, чем отсутствие привычного комфорта и физические нагрузки.
Пусть ее решения не были такими сложными и важными для выживания, как решения Вожака, и не несли на себе такой же груз ответственности, но все равно Динка уставала. Решение не допустить кровопролития. Решение самой подойти ночью к Тирсваду. Решение признаться Шторосу в любви. Сделать эти шаги было совсем нелегко, но зато она чувствовала, что это все не зря.
Благодаря таким маленьким, но сложным для нее шагам, ей удавалось сгладить углы в общении с четырьмя мужчинами. И, хоть у нее и не было достаточного жизненного опыта, она нутром чуяла, что от общего настроения внутри стаи и взаимоотношений между ними зависит очень многое. Но путь ее в этом направлении только начинался. Впереди было много душевной работы. И сейчас, метая ножи в мишень, она рада была хоть ненадолго отвлечься от этих мыслей.
И Динка упражнялась до тех пор, пока у нее с непривычки не заболела рука. Утомившись, она отошла на середину поляны и остановилась в нерешительности. Нужно было подойти к Вожаку и поговорить с ним. О чем-нибудь. Хоть о чем. С одной стороны ей безумно хотелось побыть с ним рядом. С тех пор, как они вдвоем сидели в обнимку у того дерева прошло уже двое суток. За это время Дайм ни разу не подошел к ней и не заговорил просто так, не считая тех моментов, когда Динка рассказывала важные сведения, и Динка скучала по его вниманию.
Но подойти было боязно. В тот раз он не захотел ее поцеловать. Потом она спросонья оттолкнула его. А после этого он снова уклонился от поцелуя, ограничившись поглаживанием по голове. А потом Динка ушла на ночь к Тирсваду вместо того, чтобы лечь с Даймом. И вот теперь надо как-то преодолеть неловкость… Динка тяжело вздохнула от этих мыслей. Вожак вызывал в ней бурю чувств, и это осложняло общение с ним. В его присутствии она робела, ощущая себя маленькой и глупой. Она восхищалась им, таким большим, сильным, решительным, она мечтала заслужить его похвалу, и ощущала, как будто у нее вырастают крылья от его одобрительного взгляда. А его прикосновения… Тягучая и сладкая, словно мед, близость с ним была непохожа ни на что другое. Но как же теперь с ним разговаривать?
Ведь он сказал, что она принадлежит ему. А потом сказал, что она вольна выбирать. И сейчас, после всего, что произошло ночью, он молчит и отводит глаза. Никак не демонстрируя своего к этому отношения. Как будто ему все равно, с кем она проводит ночи.
Динка подошла к Вожаку и остановилась в нерешительности в двух шагах от него.
Заметив ее, Дайм поманил ее рукой к себе и протянул ей только что вырезанную из ветки дерева рогатку.
— Умеешь пользоваться? — спросил он. — Тебе тоже нужно оружие, чтобы ты могла постоять за себя.
Динка повертела в руке рогатку, потянула за кожаный ремешок натянутый между рогами. Может когда-то и играла она чем-то подобным в детстве с соседскими мальчишками. Сейчас уже и не вспомнить.
— Если я Варрэн-Лин, как вы все говорите… — проговорила она задумчиво, присаживаясь у его ног, — то почему тогда я не могу управлять огнем, как это делаете вы?
