И снова они неслись так быстро, словно за ним летел сам Ариман. Вожак собирался прибыть в Энзил до заката, но не по прямой дороге, а сделав крюк и зайдя с юга. Динка скакала перед Тирсвадом, вцепившись в гриву лошади и обхватив ее бока ногами. К Тирсваду она старалась не прикасаться, да и он не пытался приблизиться. Он управлял поводьями левой рукой, и Динке было заметно насколько ему неудобно. Мало того, что одной рукой, да еще и она сидела перед ним. Динка отцепилась от гривы и положила обе ладони на его сжатую кисть.
— Убери свои поганые руки, человечка, — прорычал за спиной демон.
— Тебе неудобно. Давай я буду править. Я умею, — проговорила Динка, аккуратно отгибая его большой палец и высвобождая кожаный ремешок узды. Она помнила о своем обещании Вожаку, но даже не представляла себе, как ей вести себя. Тирсвад был слишком неприступным. Единственное, что могло его отвлечь, это оружие.
Тирсвад досадливо дернул рукой, что-то нечленораздельно прорычал, но повод выпустил. Динка с восторгом перехватила управление и поддала лошадь пятками, вырвавшись немного вперед из их небольшой группы. Это было чудесное пьянящее ощущение, совсем не похожее на унылую тряску на кру́пе за широкой спиной Вожака.
На четвертый день тело уже свыклось с необходимостью ежедневной верховой езды, и боль в мышцах почти не беспокоила. Но усталость к вечеру все равно взяла свое. Вот только к Тирсваду нельзя было прислониться, чтобы отдохнуть. Он скорее сбросил бы ее с лошади, чем позволил расслабиться на его груди.
Во время короткой передышки, пока трое мужчин поили лошадей, Тирсвад устало опустился на землю у колодца. Его смуглое лицо было бледнее, чем обычно, а на висках выступили капельки пота. Но он упорно не подавал виду того, что ему нехорошо. Здоровой рукой он подбрасывал в воздух метательный кинжал и ловил его за кончик.
Динка, скрестив ноги, уселась прямо перед ним и с интересом наблюдала за тем, как он упражняется с оружием. По его умиротворенному лицу, она поняла, что это действие доставляет ему удовольствие и помогает успокоиться.
— Дай мне один, пожалуйста, — попросила она. — У тебя же их много.
— Решила меня убить? — хмыкнул он, отстегивая от пояса еще один нож и протягивая ей.
Динка изумленно распахнула глаза. Такая мысль ей вообще в голову не приходила. Хотя, со своей точки зрения, он рассуждал логично. Если бы он был на месте Динки, то непременно попытался бы убить своего похитителя. Вот только Динка не он.
— Не-е-ет! — возмущенно затрясла она головой. — Я хочу научиться, как ты. Покажи мне.
Тирсвад снисходительно усмехнулся и, рисуясь, метнул кинжал под немыслимым углом в сруб колодца.
Динка развернулась к колодцу и попробовала повторить. Раз, другой, третий… Даже с близкого состояния ножи не втыкались.
— Не получается, — чуть не плача, зачем-то сообщила она Тирсваду. Хотя он и так видел ее жалкие попытки.
— Получится тогда, когда от точности удара будет зависеть твоя жизнь, — проговорил он, забирая нож и пристегивая его обратно на пояс.
На закате они въехали в Энзил, и Динка уже предчувствовала скорый отдых, когда Хоегард остановил свою лошадь около забора, увешанного листовками, и жестом подозвал Вожака. Они коротко о чем-то посовещались, сорвали со стены несколько листовок и развернули коней. Динка чуть не взвыла от досады, когда поняла, что ужин и ночевка откладываются. Демоны покидали город, даже не спешившись, и скакали дальше навстречу стремительно наступающей ночи.
Чуть проехав от ворот поселения, они свернули с проезжего тракта и двинулись по бездорожью в сторону темнеющего на горизонте леса. Галопом двигаться уже не получалось, лошади едва держали неспешную рысь. И Динка устало распласталась на шее коня, уже не имея сил сидеть.
На ночлег остановились, углубившись в лес. Демоны собирали хворост для костра, а Динка обессиленно свернулась клубочком в высокой траве.
— Встань и помоги Тирсваду, — Вожак навис над ней, закрывая своей массивной фигурой лунный свет, освещавший лесную полянку.
Динка, сдерживая усталый стон, поднялась и приблизилась к беловолосому. Он опять пытался перевязать сам себя. За целый день бешеной скачки повязка сбилась, его рана открылась, залив рубашку алой кровью. Края раны посерели и поверхность ее была покрыта желтоватым налетом. То, как он накладывал повязку…
— Нельзя же так! — не выдержала Динка, выхватывая моток белой ткани из рук оторопевшего мужчины. — Если будешь и дальше так лечить, то рана загноится, и тогда ты сдохнешь.
Тирсвад, наклонив голову на бок и сузив глаза, опасно смотрел на нее своим черным взглядом. Динка, тем временем, отлила из котелка, который ее спутники уже поставили греться на ярко полыхающий костер, теплой воды в мисочку, смочила небольшой кусок чистой тряпицы и потянулась к ране. Тирсвад дернулся, уходя от ее прикосновений.
— Шлюхам позволяешь себя трогать, а мне нет? — прошипела Динка, сверля его взглядом. Ей было плевать на беловолосого. Это он вытащил ее с полатей, где она надежно пряталась, и втянул в это опасное приключение. И пусть бы он сдох от своей раны, как и заслуживает.
