Она надкусила толстую кожу и принялась стаскивать с туши шкуру, помогая себе лапами с острыми когтями. Вопреки ее ожиданиям, кровь и сырое мясо во рту не вызывали отвращения и воспринимались вполне съедобными. Вся измазавшись в крови и окончательно выбившись из сил, она с трудом освежевала тушу, разделила ее на порционные куски и попыталась поджарить, как это делал Хоегард.
Мясо подгорало с одной стороны и не хотело прожариваться внутри. Динка жмурилась и, чтобы лучше сосредоточиться, представляла, что она направляет силу руками. Наконец, обуглив добрую половину туши, ей удалось сделать пять прожаренных кусков.
Динка подкралась сначала к Дайму и положила кусок мяса рядом с ним, затем к Тирсваду. Ни тот, ни другой даже не пошевелились. Хоегард, не отрываясь от своей каменной карты, проглотил кусок, не жуя. И Динка подумала, что могла бы и не трудиться, а подсунуть ему сырое мясо.
С двумя кусками мяса в зубах она взобралась по крутой стене к Шторосу на его наблюдательный пост, и устроилась у его лап, сложив рядом еду.
— Что, моя козочка, на тебя впервые никто не обращает внимания? — мурлыкнул Шторос, положив ей на спину передние лапы и принимаясь поочередно выпускать на них когти, перебирая ее длинную шерсть и разминая уставшие мышцы.
Динка ничего не ответила, расслабившись от его близости. Как хорошо, что хотя бы у него на душе царил мир. Впереди опять было столько тревог.
Как их встретит Красный Вожак? Война с белыми варрэнами — можно ли ее избежать? Состояние Тирсвада ее очень тревожило. Стоило ему недолго пообщаться с сородичами, он снова вернулся в то душевное состояние, как тогда, когда они только познакомились. Он снова рычал на нее и отворачивался, когда она пыталась помочь ему. Умом она понимала, что ее нежный и любящий Тирсвад спрятался где-то внутри, но сердце все равно болезненно щемило от того, что он оттолкнул ее.
— Прекрати тревожиться. Поспи немного, — услышала она мысль Штороса. — Хочешь, я пошлю тебе самый сладкий сон?
— Тебе вроде поручили караулить, — про себя улыбнулась Динка, вспоминая, как на корабле он рассказывал ей страшные сказки и гладил по спине, чтобы она скорее уснула.
— Мне это не помешает, — шепнул он, и в своих мыслях Динка увидела его улыбающийся образ.
Крилла
— Я скучаю по тебе-человеку, — пожаловалась Динка.
— Давай не будем возвращаться к черным после того, как остановим войну, — сказал вдруг Шторос.
— А куда пойдем? — удивилась Динка. Она уже смирилась с мыслью, что в племени черных для них самое подходящее место. Мысленно она уже представляла темную пещеру под горой, как свой дом. — А как же Дайм?
— Давай уговорим его послушать Хоегарда. Он… я верю, что он сможет открыть нам портал и вернуть нас в мир людей. Сейчас он мечтает только об этом, и только это занимает все его мысли.
— Ты хочешь вернуться? — еще больше изумилась Динка. Шторос задумчиво смотрел вдаль, продолжая перебирать Динкину гриву и пропуская пряди между когтей.
— Дайм не бросит свое племя в беде, но когда будет заключен мир, и у них все наладится, он пойдет за тобой. Я уверен, что он тоже скучает по человеческому миру не меньше, чем ты или Хоегард.
— А ты? — тихо спросила Динка. — Как же Сибилла, Диройс, Тилгайн, Элгрин? Если ты уйдешь в другой мир, то больше никогда их не увидишь.
Шторос опять тяжело вздохнул.
— Мне все равно не дадут с ними общаться. В своем племени я навсегда останусь ненавистным преступником. Сейчас мальчишки еще малы, но скоро и они поймут, что их отец не заслуживает того, чтобы иметь с ним что-то общее. К тому же, у них есть другие отцы, которые воспитывали их, которые были рядом, которые ближе и роднее, чем я...
— Не говори так, — прошептала Динка, у которой от подступивших слез сдавило горло.
— Ну и ладно! — вдруг фыркнул он. — Ты же родишь мне еще детей! Наших с тобой детей.
— Вот еще! — пробубнила Динка.
— Что-то не так? — напряженно проговорил он.
— Все нормально, — Динка отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом. На самом деле она сама не знала, что не так. Но в последнее время они со Шторосом очень отдалились друг от друга. Словно призрак Криллы стоял между ними, мешая им вновь быть вместе.
— Думаешь я слепой? — горько проговорил Шторос. — Думаешь я не вижу? Ты больше не испытываешь ко мне влечения. Ты не зовешь меня к себе с тех пор, как мы покинули человеческий мир.
Он прервался, чтобы услышать ответ Динки, но она молчала.
— И я бы подумал, что дело в зверином облике, если бы не… С остальными у тебя все нормально. А как же я? А я… я все еще твой и хочу тебя… Каждый раз, когда ты отталкиваешь меня… — он осекся, и в возникшей тишине Динка слышала его шумное дыхание.
— А ты и не настаиваешь, — тихо проговорила она, открывая глаза и глядя снизу вверх на его задумчивую морду.
— Я боюсь, что… — он тряхнул гривой, не глядя на нее. — Я жду, когда ты сама вспомнишь обо мне. Я могу долго ждать, хоть целую жизнь. Но знай, мне не все равно.
