Крилла сделала шаг ему навстречу, и ледяная корка, сковавшая грудь, вдруг обрушилась с него водопадом. Сразу вернулся весь мир: звуки, запахи, краски. Как он жил все это время без ее ласкового взгляда? Без прикосновений ее теплого языка? Без ее нежного мурчания перед сном? Шторос жадно втянул в себя воздух раз, другой, третий… Ее запах окутал его сладким шлейфом. О, как она пахла! Ее запах, запах его женщины, запах ее влечения… Шторос едва устоял от накатившего головокружения. Он вдыхал и вдыхал, захлебывался этим ароматом, тонул в нем, пил его, как пьет воду измученный жаждой путник.
— Пойдем со мной, — промурлыкала вдруг она, игриво вильнув хвостом так, как могла только она.
«Пойдем со мной!» Она позвала его! Снова позвала его к себе! Мысли беспорядочно метались в голове, не задерживаясь ни на мгновение. «Она бросила меня. Она променяла меня на других», — не умолкал в голове голос обиды, боли и разочарования, набирающий силу, несмотря на то, что Шторос старательно отталкивал его от своего сознания.
«Я сильный и красивый варрэн. Сегодня любая Варрэн-Лин будет рада мне в своей пещере», — мелькнула в голове и пропала новая мысль. Зачем ему любая? Какой в этом смысл? Если единственное, что он хочет в этой жизни, это быть рядом с Криллой? Если единственное, о чем он мечтал долгими одинокими ночами — это ее нежное тело, ее сладкий запах, ласкающий слух голос ее страсти. Если сжимая в объятиях любую другую Варрэн-Лин он все равно будет представлять ее, свою Криллу.
— Да, моя Варрэн-Лин, — прошептал он для нее и низко склонил голову, показывая свою покорность ей. Пронесшийся над толпой разочарованный женский вздох не долетел до его сознания. Это все не имело никакого значения. Ничего не имело значения, кроме ее пушистого хвоста, с кончика которого он не сводил глаз, следуя за ней к ее пещере.
