Вот Рейла посмотрела на него лукаво из-под золотой челки. Ее лоно такое узкое, и она так восхитительно стонет, когда он ее берет. Вот Вийнис, с ней он расстался не очень хорошо. Она хотела оставить его в своей стае, а он снова ушел на границу. Но кажется, она все еще надеется. Вот Раннет… И…
Взгляд Штороса застыл, выхватив из толпы знакомую фигуру. Все мысли разом вылетели из головы и он, пошатнувшись, остановился от обрушившихся на него чувств. Его Варрэн-Лин! Его женщина! Она тоже здесь, она посмотрела на него. Грудь сдавило и резко стало трудно дышать, по телу прошла волнующая дрожь, не имеющая ничего общего с прежним похотливым возбуждением при виде остальных женщин.
Шторос смотрел в любимые, знакомые до последней золотой крапинки на изумрудном фоне, глаза, и чувствовал, что в груди само собой зарождается счастливое урчание. Он не первый раз возвращается домой с победой. Но никогда, с тех пор как она прогнала его, никогда она не выходила его встречать. И вот она здесь, смотрит на него своими прекрасными глазами и… Шторос почувствовал, что задыхается. Воздух вокруг стал густым и тяжелым, не позволяя вдохнуть. А Крилла все смотрела, не делая шаг навстречу, но и не уходя прочь.
Где-то на дне сознания ожил и зашевелился противный червячок обиды. «Она прогнала тебя! Она вышвырнула тебя, как ненужную использованную вещь! Ты не нужен ей, и никогда не был нужен по-настоящему!» Шторос, в неосознанном порыве шагнувший к Крилле, запнулся и едва не упал. Вокруг послышались сдержанные смешки, но ему не было до них дела. Как будто все разом исчезли из его поля зрения. Во всем мире не существовало никого, кроме ее и его. Как когда-то… Когда они были молоды и счастливы друг с другом. Когда ничто не могло поколебать его веру в ее вечную любовь.
Все боевые достижения, все почести, все другие Варрэн-Лин мгновенно отошли в его сознании на другой план, стали лишними, ненужными, словно жесткая шкура кураут. Пусть она отвергла его, пусть выкинула, но сейчас она стоит напротив и смотрит на него своими сияющими глазами. И он вновь, как когда-то, готов положить к ее ногам целый мир.
