— Я жду! — поторопил ее Шторос, уже устроившись на шкурах на спине и вытянув руки вдоль тела. Его член воинственно торчал кверху, слегка подрагивая от нетерпения.
Динка перекинула одну ногу через его живот и замерла, стоя на коленях и разглядывая распростертого под ней мужчину. Его обнаженная грудь часто вздымалась, огненные волосы разметались по грязно-белому меху, а изумрудные глаза светились пронзительно ярко.
— Тш-ш-ш, — Динка положила одну руку ему на грудь, и, помогая себе второй рукой направить член, мягко опустилась на него.
— О-о-о, — Шторос протяжно застонал, запрокинув голову.
Динка тоже шумно выдохнула, на миг прикрыв глаза от нахлынувшего удовольствия, вызванного проникновением его органа в ее тело. Но затем она немного отстранилась от своих ощущений, чтобы снова открыть глаза. Сегодня она не хотела проваливаться в собственное удовольствие. Ей хотелось смотреть на Штороса. Видеть его красивое лицо, которое блаженно расслабилось, едва он ощутил желаемое слияние с ее телом. Хотелось слышать каждый его стон. Чуять малейшие оттенки его запаха. Ощутить вкус его кожи. Быть с ним здесь и сейчас, наслаждаться им, пить его по каплям до дна, как дорогое вино. Она так давно не была с ним!
— О-о-о… — когда она приподнялась и снова опустилась на него, Шторос потянулся руками к ее бедрам, но, опомнившись, вцепился в шкуру, лежащую под ним.
— Да, мой милый. Да! — Динка покрывала поцелуями его лоб, нос, скулы, губы, ускоряя свои толчки бедрами. Когда он так лежал, он выглядел таким юным, таким беззащитным, таким нежным. Очень редко удавалось увидеть жесткого, властного, уверенного в себе и, временами, агрессивного Штороса таким. Даже во время соития он редко показывал свою скрытую уязвимую сущность, предпочитая полностью контролировать процесс. Но еще в тот раз, когда она сама вторглась в его тело и ласкала его пальцами, Динка узнала, что он бывает и другим. Тогда она почувствовала, что он раскрывается для нее с новой, неизвестной ей стороны. И хотела испытать это чувство вновь.
— О-о-о! — его хриплые стоны, срывающиеся с приоткрытых чувственных губ, бисеринки пота, выступившие над верхней губой, длинные пушистые каштановые ресницы, прикрывающие его пронзительно-яркие глаза — Динка, задыхаясь от нежности, разглядывала каждую черту любимого лица. Вот сейчас он, наконец-то, счастлив. Просто так, без всяких условий, он отдал себя в ее руки и полностью растворился в своих чувствах, наслаждаясь их близостью.
Динка почувствовала, что как бы она не отгораживалась от собственных ощущений, они настигают ее все настойчивей. Член скользил внутри нее, с каждым толчком лаская чувствительные струны ее тела, и уже Динка не могла сдержать стонов, продолжая свой танец любви. Неистовый Шторос, показавший ей мир чувственных удовольствий, полностью покорившись, лежал под ней весь в ее власти. Динка, не прекращая двигаться, провела ладонями по его груди и сжала пальцами оба его соска.
— О-о-о! О-о-о... — Шторос дернулся, его прекрасное лицо исказилось судорогой наслаждения, и бедра начали непроизвольно толкать Динку снизу, принуждая ее ускорить движения. И Динка, закрыв глаза, подчинилась задаваемому им ритму, позволяя пожару наслаждения охватить ее тело, проникая в самые укромные уголки.
До боли в пальцах сжав его плечи, Динка закричала от ослепительного экстаза, прокатившегося по каждой мышце ее тела.
— Да, козочка! Да! — его хриплый голос подстегнул затухающее удовольствие, и Динка вновь приподнялась и опустилась на него, ловя вторую волну наслаждения, сжимающую ее лоно вокруг пульсирующего внутри нее члена.
Упасть ему на грудь помешал округлившийся живот, поэтому Динка соскользнула с него, откатившись на шкуру, и тут же очутилась в объятиях Дайма. Прижавшись к его большому горячему телу и уткнувшись лицом ему в грудь, она моментально уснула.
Неожиданное приглашение
Наутро она проснулась раньше всех и некоторое время нежилась в кольце их объятий, желая, чтобы это блаженное безделье никогда не заканчивалось. Над ее головой зашевелился Тирсвад. Динка запрокинула голову и встретилась взглядом с его темными глазами. Некоторое время они смотрели друг на друга, и у Динки внутри все сжалось при мысли, что она могла его потерять. На глаза сами собой выступили слезы счастья и облегчения.
— Не плачь! Пожалуйста, не плачь, моя Варрэн-Лин, — зашептал Тирсвад, обхватив ладонями ее лицо и склонившись над ним сверху. — Я напугал тебя. Мне так жаль, что из-за меня тебе пришлось все это пережить!
