— Ты так говорила решег назад! — раздраженно зашипела Лири. — Почему? Почему все это происходит со мной?
Она в ярости полоснула когтями по каменной стене, высекая искры. Динка смотрела на нее и не понимала причин ее недовольства. Но вмешиваться в разговор матери и дочери не решалась. Тирсвад говорил, что она еще не выбирала мужчин, значит, она так волновалась за отцов и братьев?
— Не могу-у-у я так больше! — провыла Лири, с рычанием бросаясь на ни в чем не повинную стену. Серый варрэн, застывший в проходе пещеры, обернулся, тревожно прижав уши и втянув носом запах беснующейся Лири.
— Что смотришь? Пошел вон отсюда! — рявкнула Лири на ни в чем не повинного парня, отчего он испуганно вжал голову в плечи и поспешно отвернулся. Динка с тревогой смотрела на девушку. Может быть, она не до конца ее излечила, и у Лири что-то болит?
— Лири, могу я чем-то тебе помочь? Я немного умею лечить раны и… — робко предложила она.
— Ты? — истерично выкрикнула Лири. — Чем ты мне можешь помочь, если все идет наперекосяк?
— Лири! Лири, послушай, детка, — Кори, привстав, потянулась к дочери. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но поверь мне, это не последний оогъяри в твоей жизни. У тебя еще будет Выбор.
— Из кого у меня будет выбор? — выкрикнула Лири, и голос ее зазвенел от обиды. — Все белые мужчины больны и скоро умрут. Или их съедят руоги. Или серые, заполонившие нашу долину, их истребят. А я так и останусь одна! Это несправедливо!
Оогъяри? Это слово было знакомо Динке. И отдавало горечью на языке. Несмотря на то, что в мире варрэнов эти дни отмечались, как большой праздник, Динка не хотела бы вновь испытать это ощущение дикого неконтролируемого звериного влечения. Теперь поведение Лири стало ей понятно, и она посочувствовала бедной девушке. Сама она в единственный в своей жизни оогъяри готова была растерзать самых дорогих ее сердцу существ.
— Почему ты до сих пор здесь! — вновь накинулась Лириаль на застывшего неподвижным изваянием в проходе серого. — Я велела тебе убираться из моей пещеры! Иначе я поджарю твою серую задницу!
— Лири, оставь его, — Динка встала со своего места и загородила своим телом молодого мужчину. — Я понимаю, как тебе трудно, но он не виноват. Он просто выполняет приказ охранять нас.
— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула Лири. — Как ты можешь понять меня? У тебя все есть, а у меня нет ничего! У меня отняли все, о чем я мечтала! У меня отняли праздник. Отняли право на свою стаю, на потомство и на счастье. У меня больше нет Выбора!
— Выбор есть всегда, — тихо произнесла Динка. — Ты поймешь это, когда придет время.
— Даже, если белые мужчины все поражены болезнью и скоро погибнут, посмотри сколько смелых и сильных мужчин из серого племени пришли защитить нас, — поддержала Динку Кори. — Как только все разрешится, ты присмотришься внимательнее и обязательно встретишь того, с кем захочешь разделить пещеру и свою жизнь. Не надо отчаиваться, доченька.
— Серых? — скривилась Лири, как будто ей вместо молока предложили простоквашу. — Это только ты у нас настолько неразборчива, что легла под чужака! А я дочь своего племени! Я скорее выберу своего брата или отца, чем буду рожать разноцветных детей!
Злые слова серпом вспороли кокон нежности, любовно созданный Кори в маленькой темной пещере. И тело Динки среагировало раньше, чем она успела подумать. Одним прыжком она преодолела разделявшее ее и Лири расстояние и наградила белую Варрэн-Лин звучной оплеухой.
Стало так тихо, что даже малыши приостановили свою возню, нырнув под бок к матери.
Кори молча смотрела на двух застывших друг напротив друга девушек, и из глаз ее текли слезы.
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью! — рявкнула Динка, задыхаясь от ярости.
— Заткнись, чужачка! — зашипела Лири, вздыбив шерсть и оскалив зубы. — Что ты можешь понимать в традициях нашего племени?
— Девочки, прошу вас… — тихо и жалобно заскулила Кори. — Лири права, это я во всем виновата. Я все вам расскажу, только не ссорьтесь.
— Я не желаю знать о твоем позоре! — выкрикнула Лири. — Я всегда стыдилась, что именно ты стала моей матерью.
Динка выпустила когти и приготовилась к прыжку. После всего, что сделала для нее мама Тирсвада, она готова была защищать ее даже от родной дочери. Но тут мягкая лапа Кори коснулась ее затылка, прогоняя злость.
— Прости ее Динка, она не со зла так говорит, — произнесла Кори мягко. — Мы все сейчас переживаем за своих близких. И лучшее, что мы можем сделать, это успокоиться и ждать известий.
Динка сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая колотящееся в груди сердце. Мама права. Неизвестность и ощущение нависшей угрозы и так заставляли нервы звенеть натянутыми струнами. А беснующиеся инстинкты, требующие от Лири, чтобы она немедленно соединилась с мужчиной, сводили ее с ума. Динка, скрипя сердце, признала, что может понять ее чувства. Хотя то, как она обращалась к собственной матери, поднимало внутри Динки волну негодования.
Динка улеглась на пол, отвернувшись от Лири, и положила голову на свои вытянутые лапы.
