И сейчас, глядя на то, как мама обнимает Тирсвада, она ощутила, что тоже отчаянно нуждается в том, чтобы прижаться к теплому материнскому боку, ощутить прикосновение материнской руки к своей макушке и почувствовать — мама рядом, и теперь все будет хорошо.
Два варрэна, Руграст и Зинэйл, тихо подошли и, обнюхав лежащего в беззащитной позе новорожденного младенца Тирсвада, улеглись по обе стороны от вылизывающей его матери.
А Динкиной мамы не было рядом уже много-много лет. Мама выносила ее в животе, выкормила ее грудью, она ловко управлялась с ее силой. Мама была гораздо сильнее, чем казалась. Она не могла так нелепо погибнуть от Динкиного огня. Она просто сделала свой выбор…
На глаза Динки навернулись слезы и крупными каплями потекли по щекам. Отец сделал свой выбор, отказавшись брать у нее силу. И мать сделала свой выбор, не вынеся жизни без него и позволив огню поглотить ее. И лишь Динка всегда выбирала жить, сколько бы боли эта жизнь не несла.
— Доченька, — вдруг встрепенулась Кориелис, отвлекаясь от вылизывания Тирсвада и поднимая голову. Динка зажмурилась и попятилась, чтобы не видеть, как Лири подбежит к матери, и она будет ласкать обоих своих детей. Она сделала для этой семьи все, что могла, а теперь ей нужно было уходить, чтобы не мешать близким людям обретшим друг друга после стольких страданий. Где-то там снаружи Дайм, надо найти его и… Но, открыв глаза, Динка обнаружила, что Кори стоит прямо перед ней и ласково заглядывает ей в глаза.
— Доченька, милая моя, — промурлыкала Кори и робко протянула к Динке лапу. — Не надо плакать. Все будет хорошо. Все будет хорошо, моя славная девочка.
Внутри Динки словно прорвалась плотина и горестный вой вырвался из ее горла. Она уткнулась в грудь чужой маме и горько разрыдалась. Мама гладила ее по голове и что-то тихо мурчала, а Динка плакала и плакала не в силах остановиться.
Она плакала о своем отце, несправедливо изгнанном и погибшим на чужбине, о своей матери, пожертвовавшей своим домом и своей независимостью ради того, чтобы у нее была семья, об отчиме, который не знал о том, какое чудовище он впустил в свой дом, об Агнесс, ставшей жертвой расправы отчаявшихся и ожесточенных изгнанников, которым не нашлось места ни этом мире, ни в том, о Ливее, оставшимся на старость лет одним одинешеньким, о мире людей, о солнце и звездах, о своей неприкаянной жизни, в которой было так мало хорошего и так много боли, страха, тревог и потерь, о будущем, которое ждет ее маленькую дочку после рождения.
— Сынок, ты что там стоишь? Иди тоже сюда. Иди-иди, смелее, — позвала Кори еще кого-то. Динка, немного успокоившись, подняла заплаканные глаза и увидела, что вся белая семья расположилась вокруг, тесно прижимаясь друг у другу и к ней телами. Тут были и Тирсвад, и Лири, и Руграст с Зинейлом, и еще пятеро щенков разных возрастов, затесавшиеся между телами родителей. Кори была, как маленькое солнышко, всех вокруг себя обогревая и утешая. И ее тепла хватало на каждого, и даже еще оставалось. Она смотрела поверх голов своих близких на блекло-светящийся вход в пещеру, где неловко топтался Дайм, не решаясь уйти, но и боясь помешать.
Динка попыталась вскочить, чтобы броситься к нему, но Кори удержала ее, надавив лапой на затылок, а затем снова обратилась к Дайму:
— Ну же, подойди к нам. Я же вижу, что ты волнуешься. Это и твоя Варрэн-Лин?
Дайм кивнул и медленно приблизился. Тирсвад тут же подвинулся, давая ему место между собой и Динкой у лап матери. И Дайм, пригнув рога к спине, чтобы никого не задеть, аккуратно опустился на пол. Лапа Кори тут же оказалась на его макушке.
— Какие у меня красивые и сильные сыновья! — прошептала она, лизнув по очереди Дайма и Тирсвада в лоб. — И прекрасные ласковые дочери! — досталось и Динке с Лири. — И милые сладкие малыши! — нежный язык матери прошелся по спинкам пятерых щенков, вызвав радостное повизгивание. — Я самая счастливая мать на свете!
— У нас мало времени, — сдавленно пробормотал Дайм. Динка посмотрела на него и увидела, что в сияющих золотом глазах тоже блеснули слезы. Даже такому большому и сильному мужчине, Вожаку стаи и целого племени, иногда нужна мама. Чтобы положила лапу на затылок и сказала, что все будет хорошо.
— Я знаю, малыш, знаю, — грустно проговорила Кори, поглаживая его между рогов. — Просто отдохните с дороги немного. Я вижу, что вы прошли долгий путь, и путь этот был полит слезами и усеян потерями. Впереди у нас еще более тяжелая дорога. Но пока мы здесь, вы можете отдохнуть. А я буду рядом.
И Динка почувствовала, что она права, и усталость укрыла ее тяжелым ватным одеялом. Она не спала уже больше эреше, если просмотр воспоминаний можно считать за сон, а то и все два. А здесь, под боком у мамы было так тепло и уютно, что возвращаться в жестокий мир, в котором вот-вот начнется кровопролитная война, совсем не хотелось.
